Астрология для ректора

Глава 4

Я вопросительно подняла бровь.

– С чего вы решили, что мне разбили сердце?

Честно говоря, я не ожидала, что новый ректор будет разговаривать со мной о таких личных вещах. Это было неправильно. Непрофессионально.

Впрочем, теперь мы единый магический организм. Наверно, это разрешает нарушать правила.

Улыбка Шарпа сделалась мягче, взгляд потеплел. Так смотрел Энтони, когда хотел от меня чего-то добиться. Жаль, что я поняла это уже потом, а сначала принимала за искреннее чувство и вся моя душа стремилась навстречу этому взгляду.

– С того, что женщины говорят правду о мужчинах только тогда, когда их душу растоптали.

Мне показалось, или в голосе Шарпа прозвучала искренняя печаль.

– И на чьем же опыте вы это узнали, позвольте поинтересоваться?

Шарп рассмеялся. Прошел к шкафчику, в котором хранились напитки, вынул пузатую бутылку старого бренди. Пожалуй, он прав: такое начало на новом рабочем месте следует запить чем-нибудь покрепче. Ректор посмотрел в мою сторону, я отрицательно качнула головой.

– Это была дуэль, – признался он, налив на два пальца. – Один из моих сослуживцев хвастался отношениями с человеческой барышней. Она родила дитя от него, а он прятался от законных требований.

Я нахмурилась.

– И вы вступились за незнакомую девушку? Просто так?

– Это вас удивляет?

– Это противоречит всему, что я знаю о драконах.

Ректор покачал бокал в ладонях.

– Правду сказать, вы ничего о нас не знаете, Табита. Не все драконы мерзавцы. В общем, слово за слово, и вот мы уже крутимся огненным вихрем над столицей, а маленькая армия министерства мечется внизу, следя, чтобы мы не разнесли половину Цветочного квартала. Я почти потерял правое крыло, мой сослуживец едва не лишился головы, вот так меня сослали в эти края.

Я улыбнулась. Кажется, тут кое-кто здоров врать. Ну ладно, не врать – приукрашивать.

Энтони тоже любил рассказать о подвигах. Несуществующих. Это помогает произвести нужное впечатление на девушку, особенно, если ты от нее зависишь.

А он зависел, да. Я умела считывать показания приборов и без магии. И мне не нужны были чары для составления таблиц и расписаний. Все волшебство может пропасть, но я останусь профессионалом. А вот ректору Шарпу без магии придется туго.

– Воспринимаете свое назначение как ссылку? – невинным тоном поинтересовалась я. – Здесь этого не оценят. Мы в глуши уважаем себя и свое дело.

Шарп осушил бокал. Фыркнул.

– Табита, я же не тот дракон, который вас обидел. Почему вы все время пытаетесь как-то меня поддеть? Вам нравится подкалывать начальство?

Я невинно улыбнулась.

– Вы первым начали, когда спросили о моем разбитом сердце. Это не касается начальства.

– А вы нанесли встречный удар, и теперь у нас тоже дуэль. Давайте не будем дуэлировать, Табита, нам лучше дружить, если мы зависим друг от друга.

Я кивнула. Да, разговор зашел слишком далеко, и надо было выбираться на устойчивую почву.

– Серьезно решили перенести ректорат в башню Южного ветра? – спросила я.

– Серьезно. Мы должны быть рядом. Мало ли, что потребуется?

Я вздохнула.

– Я привыкла к одиночеству. А в башне теперь целый день будет толпа народу.

Шарп присел на край стола и с улыбкой посмотрел на меня, крутя в руках пустой бокал.

– Знаете, однажды я был ранен в битве, – произнес он. – Так получилось, что… – ректор сделал паузу, вздохнул, будто не знал, как подобрать слова. – В общем, незачем ходить вокруг да около, остальные струсили и оставили меня. Я выстоял и победил, но потом долго лежал в лазарете и никого не хотел видеть. Ни друзей, ни журналистов, которые готовились трубить о моем подвиге. Никого. И я тогда понял одну вещь.

– Какую же?

Нет, Шарп не был похож на других драконов. Он не боялся быть откровенным. Энтони, конечно, рассказывал о себе, но он никогда не заговорил бы о чем-то глубоком и настоящем.

Это я тоже поняла только потом.

– Что одиночество не лечит. И не помогает. Оно просто запечатывает пустоту в душе, а потом эта пустота начинает гнить. Я не пытаюсь вас в чем-то убедить, Табита, просто рассказываю о своем опыте.

– Вы правы, – согласилась я. – Но обещайте, что ваша ректорская работа не будет мешать моей.

– Я все для этого сделаю, – без тени улыбки произнес Шарп. – Пойдемте посмотрим, что у вас за башня.

В башне Южного ветра уже хлопотали слуги. В Большом зале, который когда-то давно использовался как гостиная, расставляли столы и шкафы; секретарша, госпожа Бамблби, командовала, показывая, куда нести книги. Она пережила трех ректоров и по ее решительному виду было ясно, что готова пережить и четвертого. Когда мы вошли, секретарша заметила:

– Все почти сделано, господин ректор. Основная лестница в башню вон там, Табита обычно заходит утром и проверяет свои приборы, потом уходит на пары, а потом, после обеда, занимается исследованиями. Она не будет вам мешать.

Свой собственный угловой стол госпожа Бамблби поставила так, что он напоминал крепость, которую никому не обойти без разрешения. Бумаги и папки на нем уже лежали в идеальном порядке.

– Как лихо все устроено, – усмехнулся Шарп. – Башня, у подножия сидит дракон, а наверху прекрасная дева. Легенды оживают у нас на глазах!