Аталийская ведьма

Аталийская ведьма

Пролог

Невозможно проследить последовательность событий, повлекших за собой эти в крайней степени трагические события в истории человечества. Рукопись Йидена не дает ответа, а лишь рассказывает о том, что было после. После конца времен, Рагнарека или Апокалипсиса, какая теперь разница.

Найдена она была мною 18 сентября на чердаке моего нового дома, где благополучно пылилась, наверное, не один десяток лет. В заросшем паутиной чулане, на полке по соседству с бутылью отравы для крыс и мешком рассыпавшегося в пыль чабреца. Две тетради, вручную сшитые из отдельных листочков дешевой бумаги. Я открыл первую – почерк, вначале каллиграфически правильный, к концу рукописи становился и вовсе неразборчивым. Попытка вникнуть в написанное не принесла никакого результата, поскольку прочитанное показалось мне сущей околесицей – отрывки разных слов, по вольному принципу совмещенные в одно – казалось, неизвестный автор решил исписать две тетради словами новорожденного. Рукопись была благополучно забыта мною на несколько лет, и не вызвала бы мой интерес вновь, если бы не одно событие.

По долгу благородной профессии учителя литературы я много читал. Попадаются ведь и совсем гадко написанные книги, верно? Так что это дело не такое уж и приятное, как кажется на первый взгляд человеку, не посвященному в преподавательские тайны. То лето выдалось ужасно дождливым, и погода стояла откровенно мерзкая. Июньские туманы порядком мне надоели, и я углубился в биографию Эдгара По, по его творчеству меня пару дней назад пригласили прочитать несколько лекций в местный колледж. Чтение натолкнуло меня на одну интересную деталь, столько времени ускользавшую от моего внимания. По увлекался шифровальным письмом, использовавшимся во времена темного средневековья и Возрождения.

«Тетрадь!» - вспыхнуло в моей голове, и тут же навалилась слабость. Ну конечно же, неизвестный автор использовал шифр! Я обхватил голову руками и замер в отчаянии. Затем чуть ли не бегом направился в тот чулан. Тетради лежали на том самом месте, и единственным изменением был более толстый слой пыли, чем в прошлый раз. В сладком предвкушении (как же я был глуп, эти проклятые тетради необходимо было сжечь, но об этом позже) я схватил с книжной полки «Дешифратор» Мелисса, что был приобретен мною во времена далекой юности, и с головой нырнул в шифровальное дело.

Время летело, не останавливаясь, словно загнанная лошадь, и я очнулся, когда на дворе стояла глубокая ночь. Глаза были засыпаны песком, голова немилосердно болела, как и затекшая спина. В бессилии я прилег на диван и уснул, не снимая одежды.

Сон был тревожным и наполнен отвратительными образами, что должно было послужить мне сигналом, но, увы! Я не внял и последующим знакам судьбы, отчаянно сигналящей мне про опасность, нависшую надо мной. Утро и чашка свежезаваренного кофе пробудили во мне жизнь, и я, как ни в чем не бывало, отправился на работу. К вечеру, когда солнце давно зашло за горизонт и сумерки овладели землей, я переступил порог своего дома. На журнальном столе лежали тетради и наполовину исписанный блокнот. Не утруждая себя готовкой ужина, я снова погрузился в рукопись. Чем далее, тем более образы, пропитавшие тетради, вызывали суеверный и необъяснимый страх. Я рывком открыл первую страницу блокнота и прочитал:

«Написано в первый день Долгой зимы, четвертую декаду двенадцатой луны, мною, Рраном Провидцем, Детоубийцей, Пожирателем. Я пишу, и верь мне, ибо невыразимое глаголает моим ртом! Ибо ночь застит наши глаза, черви съели наш разум и зло поглотило наши души, а как известно – звезды видны лишь в предвечной и истинной тьме. Смотри на звезды. Придет время великого отвращения. Вернутся те, чья власть пылала над землей сотни, тысячи веков назад, и человечество покорится им, потому что как червь не покорится сапогу, давящему его?

Они властвовали над всем, и власть их вернется снова, когда мир опустится на дно миров, сгниет и покроется водорослями, словно труп утопленника. Тогда над всем воцарится красная смерть».

Я перевел сбившееся дыхание и обнаружил, что кричал эти слова в полный голос. В страхе я захлопнул рукопись, и бросился вон из дома. Что за чертовщина? Что подвигло меня читать слова нараспев. За верность перевода зашифрованного текста я не ручаюсь, но что скрывает он в своих недрах, какую таинственную силу? Мне не дано этого понять.

Кто был автором, кому в ночи ветер напел эту рукопись, и что с ним стало потом? Мне не дано этого знать. Далее я привожу содержание первой тетради, вольно названная мною «Первая рукопись Йидена»

***

Холодные волны незнакомого моря с грохотом разбивались о прибрежные скалы. Ветер был силен и приносил с собой тучи соленых брызг. Я развернулся и зашагал прочь от побережья. Нуарратверран возвышался передо мной молчаливой темной громадой на фоне причудливо искореженных деревьев. Лестница, вытертая тысячами ног, уводила меня ввысь, туда, где на вершине скалы расположился древний храм.

Причудливое одеяние было на мне - черненая пластинчатая броня из неизвестного мне металла, длинный плащ с узором из красных и синих нитей, мягкие ботинки, видимо из кожи. Я находился в Йидене, стране, или вернее, континенте, бесконечных лесов и ледяных пустынь, дышащих гибелью. Мое положение было не самым худшим – я был отпрыском аристократического Дома, имеющего достаточно прав в этом странном обществе.

Когда ноги вынесли меня к воротам храма, я остановился, пораженный величием сооружения. Высокий шпиль причудливой конструкции башни вздымался ввысь, насколько хватало глаз. Огромные врата, сделанные из серебристого металла, имели совершенно невообразимые размеры. Они медленно, издавая рокочущий грохот, приоткрылись. На пороге стояло трое. Женщина в черно-зеленом платье, жрица Абзу-Тиамат. Мужчина в воинском снаряжении, меднокожий и седой. Глаза его отливали багровым блеском. Племя Ньярлатхотепа, понял я. Давно не слышно их. Третий был в белой сутане и держал в руках знамя Нуарратверрана – семь шпилей обращенных вверх, три – вниз, заключенные в овал. Знак власти Нуарратверрана, или иначе, Лунного Пика.