Ателье Мадам Пикок

Глава третья

- Согласен! – закатил глаза нетерпеливый жених, сверяя планы с золотыми часами. Или планы отставали от часов, или часы от планов, но Дитрих выглядел крайне недовольным.

- Обещаете ли украсть для нее все, что она попросит? Обещаете ли вы сбежать с каторжных работ, перебив охрану? Обещаете ли вы терпеливо ждать, когда она отпустит последнего клиента в борделе? Обещаете ли вы любить невесту чистой искренней любовью, когда ее строгий отец, узнав о вашем браке, оторвет вам достоинство голыми руками? – продолжал Бесподобный Елауарий.

- Обещаю! – торопил жених, закатывая глаза. – Быстрее!

- А вы, дорогая невеста! – спокойно обратился ко мне Бесподобный Елауарий, никуда не торопясь. – Согласны ли вы любить своего мужа и в болезни, и в здравии, и на воле, и в тюрьме?

- Согласна, - выдохнула я в надежде, что все это закончится. Меня мучил вопрос. Как наши имена попали в книгу любви?

- Обещаете ли вы прятать его от жандармов, когда они будут обыскивать дом? Обещаете ли вы дожить до его возвращения с пожизненных каторжных работ? Обещаете ли вы ухаживать за ним и дуть на рану, если ваш отец отстрелит ему яйца, а ваши братья сломают ему ноги? Обещаете ли вы блюсти ему верность в редкие минуты перерыва между клиентами? – Умилительно спросил Бесподобный Елауарий, заглядывая мне в глаза.

- Обещаю, - прошептала я, глядя на свет, который лился откуда-то сверху. Удивительным было то, что свет лился всегда, вне зависимости от времени суток. Яркий, чистый, как сама любовь.

- Тогда властью, данной мне богиней любви, объявляю вас мужем и женой! – вздохнул Елауарий. – И чтобы скрепить брак, обменяйтесь поцелуем.

В этот момент свет стал ослепительно-розовым, а откуда-то сверху посыпались лепестки. Не может быть! Впервые такое вижу! Это… Это настоящее чудо!

Дитрих склонился ко мне. Я расширила глаза, не зная, как себя вести. Неужели он будет целоваться? Бе! Пусть только попробует! Я сморщилась, глядя на него с опаской. Нет! Все-таки поцелует! Ладно, я согласна на поцелуй… Потерплю как-нибудь. Лишь бы это быстрее закончилось.

- Тьфу на тебя, - дунули мне в полуоткрытые губы вместо поцелуя. Я открыла глаза, видя нахальную улыбку и снисходительный взгляд.

В этот момент мне захотелось убить его на месте.

«Каждый человек, чтобы он ни совершил, заслуживает любви», - прочитала я надпись над алтарем, когда лепестки роз обильно сыпались нам на головы.

- Заслуживает посмертно, - прошептала я, глядя с яростью дикой кошки на новоявленного мужа.

- Так, всё! – не выдержал Дитрих, брезгливо стряхивая лепестки роз со своих плеч. – Теперь развод! Что нужно сделать, чтобы развестись? Время! Я опаздываю!

- Для начала нужно придумать причину, по которой вы собираетесь разрушить священные и нерушимые узы любви! – смиренно вздохнул Елауарий, любуясь нашими именами в книге. – И если богиня посчитает причину веской, то она снимет с вас брачные узы! И ваши имена исчезнут в ее книге.

- Дорогая богиня! Мы не сошлись характерами! – громко произнесла я, глядя вверх. – Я не люблю его! Он не любит меня!

Ничего не произошло. Все тот же белый свет падал на священную книгу, в которой все еще были вписаны золотом наши имена.

- Ты же видишь, что не подходит! - одернули меня. – Нужно что-то посущественней! Эй! Бесподобный, что посоветуешь?

- Посоветовать? Это я могу! Не покупайте розовое масло у брата Апполинария. Он мне хоть и брат, но масло разбавляет, - вздохнул Бесподобный Елауарий, собирая лепестки на полу. Он упорно делал вид, что не слышит нас. – Вы просили совет? Вот вам и совет!

- Я его ненавижу! Как вижу его рожу, так меня тошнит! – крикнула я вверх в надежде, что наши имена исчезнут из книги раз и навсегда.

- Что?! Ты себя в зеркале видела? – возмутился Дитрих, глядя наверх. – Слышишь, богиня! Я отказываюсь спать с женой! Я не подаю милостыню «любовно-малоимущим»! А еще я буду изменять каждый день! Да меня дома не бывает! То оргии, то кутеж! Ни одной юбки не пропущу!

- Что?! – опешила я, сжимая кулаки. – Это я ему буду изменять каждый день! Каждый день со страшной силой! Не пропущу не только ни одной юбки, но и ни одни штаны, ни один китель, ни один фартук!

- Ничего себе, - заметил муж, глядя на меня с интересом. – Мадам, а вы еще та извращенка!

- Я не извращенка! Я - портниха! – отмахнулась я. – Я буду сутками пропадать на работе! И у меня всегда будет болеть голова!

- Я собираюсь проиграть ее в карты! – снисходительно заметил «жених», поглядывая на меня.

- А я дам мужа на сдачу за пришитую пуговицу! – фыркнула я, чувствуя, что готова вцепиться в эту самодовольную рожу и начистить ее как следует.

- Я буду напиваться каждый день! – гадким голосом заметил Дитрих, глядя наверх.

- А я не смогу опознать его труп в канаве! – отозвалась я, заглядывая в книгу в надежде, что что-то поменялось.

- Я буду водить любовниц домой! – вошел во вкус «муж», глядя на волшебный свет.

- А я клиентов! – выкрикнула я, но богиня молчала. – И день и ночь буду строчить на машинке «тук-тук-тук-тук!».

- Я не хочу детей! – крикнул муж, морщась от яркого света.

- А у тебя их и не будет! – многообещающе заметила я, делая вид, что что-то откручиваю в воздухе рукой.

- Да что ты будешь делать! – послышался недовольный и ужасно раздосадованный голос рядом.

- Значит, такова воля богини любви, - смиренно произнес преподобный Елауарий, рассматривая с благоговением лепестки роз. – Значит, вам суждено быть вместе!

- Что?! – переглянулись мы.

- А как же развод? Ты обещал! – яростно произнес Дитрих, сузив глаза. Он сделал решительный шаг вперед, словно желая призвать к ответу старого жреца.

- Так я вас уже развел, - вздохнул Бесподобный Елауарий, пересчитывая золото. – Развел по полной, как вы и просили, дети мои. Развел, как детей на пожертвования на нужды храма. Идите с любовью! Ептить! Капец-капец-капец!

Дитрих выругался, посылая Бесподобного Елауария в места неприличные, но весьма популярные.