Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 2. Элена.

Элена. Запретные Земли. Край света или подножье Красных Драконьих гор.

Отчаяние билось в моем сознании, не давая мне уснуть. Казалось, сама земля стонет под колесами кареты. Вернее, это было убогое подобие кареты — темная, пропахшая потом и страхом деревянная коробка на двух колесах, каждое из которых с упорством, достойным лучшего применения, находило все выбоины на дороге.

Я сидела, прижавшись спиной к грубым доскам, и с каждым толчком мое тело пронзала боль и старая, от побоев в застенках, и новая, от осознания происходящего.

За решетчатым окошком, таким маленьким, что в него нельзя было просунуть даже кулак, проплывал унылый, однообразный пейзаж. Сначала это были еще знакомые, хоть и огрубевшие земли с чахлыми полями и покосившимися деревушками, но с каждым часом мир менялся.

Небо, прежде ясное, затянула серая, тяжелая пелена. Воздух стал густым и влажным, пахнущим озоном и чем-то едким, сернистым. Дорога пошла в гору, извиваясь среди темных, красно- черных скал, с которых местами стекали ржавые подтеки.

Бабушка… Агата… Где ты? Что с тобой?

Эта мысль сверлила мозг, острее любой физической боли. Воспоминания Элены накатывали волнами: теплые руки, укладывающие меня в постель, тихий голос, читающий сказки, мудрые глаза, всматривающиеся в узор карт Таро.

«Моя девочка, ты сильнее, чем думаешь, дитя мое».

И сейчас, в этом аду, ее слова отзывались эхом, единственным источником тепла в леденящей душу реальности.

А потом в голове звучал мой собственный, чужой здесь, внутренний голос.
«Ленка, ну же держись! Ты должна держаться. Ты не эта несчастная Элена, ты умеешь бороться!»

Но чем больше я пыталась убедить себя в этом, тем сильнее становилась тоска. Ателье, шелк, свет софитов, вкус утреннего кофе… Все это казалось сном из другой жизни. Моей реальностью теперь были грязь, страх и предательство бывшего мужа.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, стараясь физической болью заглушить душевную. Слезы подступали к горлу, сдавливая его тугой пружиной, но я не давала им прорваться.

Рыдать здесь, наедине с этими каменными стенами и равнодушными стражниками? Нет! Это была последняя крупица достоинства, которую у меня не смогли отнять.

— Держись, ведьма, скоро приедем, — пробурчал один из конвоиров, стуча мечом о дверцу. В его голосе не было ненависти, лишь усталая повинность. Я для него была не человеком, а грузом, который нужно доставить к месту утилизации и бросить там.

Наконец, карета с оглушительным скрипом замерла. Дверь распахнулась, и в проеме возникла суровая фигура капитана стражи.

— Прибыли. Выходи, но только без фокусов! Если что… мне приказано, тебя умертвить самим инквизитором и моя рука не дрогнет. Поняла?

Я выползла наружу, едва удерживаясь на ослабевших ногах, и дыхание перехватило.

Мы стояли на краю обширной долины, окруженной со всех сторон остроконечными пиками красных гор, с вершин которых поднимался в небо легкий, зловещий дымок.

Это и были Запретные земли у подножия Красных Драконьих Гор Название не лгало, но в этом мраке было странное, суровое величие. Земля здесь была не черной, а багрово-бурой, будто пропитанной остывшей лавой.

Кое-где из трещин в почве поднимался легкий пар, а вдалеке, за полосой чахлого, искривленного леса, я увидела два исполинских вулкана, их вершины терялись в низких свинцовых облаках. Воздух трепетал от скрытого жара.

И тут я увидела их. Не троллей и гоблинов из детских сказок, а настоящих обитателей этого дикого и запретного края.

Из-за гигантского красного валуна, покрытого местами мхом цвета ржавчины, показалась фигура. Существо было чуть выше человека, словно сложенное из грубых, угловатых камней, скрепленных чем-то вроде лиан. Его глаза, похожие на два светящихся уголька, медленно обвели меня по периметру.

Тролль. Он не выглядел агрессивным, лишь устало-равнодушным. Позади него, ловко перескакивая с камня на камень, появилось другое — невысокое, зеленокожее, с большими ушами и цепкими пальцами. Гоблин. Он что-то живо жестикулировал троллю, указывая в нашу сторону, потом уставился на меня с откровенным, нескрываемым любопытством.

Это не были чудовища. Это были… жители и в их взглядах я не увидела ненависти или страха, лишь оценку нового элемента в их и без того непростой жизни.

— Вот твой новый дом, — капитан указал на небольшое, слепленное из темного камня и глины строение с покосившейся дверью и дырой в крыше. Оно выглядело так, будто его выплюнула сама эта земля. — Удачи, ведьма! Поверь, она тебе понадобится, но я сильно удивлюсь, если ты протянешь здесь больше трех дней. Прощай!

Стража развернулась и, не оглядываясь, двинулась в обратный путь. Звук удаляющихся копыт и скрип колес быстро затихли в гнетущей тишине Запретных Земель.

Утолив свое любопытство Тролль и Гоблин тоже удалились.

Я осталась одна, совершенно одна на краю света в теле несчастной Элены, с ее болью и страхами, и со своими собственными, еще не осознанными до конца.

Ветер, горячий и соленый, пронесся по долине, завывая в расщелинах Красных скал. Это был плач этого места или это был мой собственный, невыплаканный плач?

Отчаяние, сдерживаемое все это время, накрыло с новой силой. Ноги подкосились, и я опустилась на колени на грубую, колючую траву. Комок подступил к горлу, предательски сжимая его.

Я не смогу. Я умру здесь. Одна… я не выживу!

Но сквозь рыдания, которые наконец вырвались наружу, в голове снова зазвучали слова бабушки Агаты.

«Девонька моя! Судьба — это не приговор, а лишь совет». А потом в голове зазвучал голос моего мужа Фрея Мантегю, холодный и беспощадный приговор, который он мне вынес, совершенно отрекаясь в эту минуту от меня, своей законной жены. Глаза Илваны, полные торжества и неприкрытого ликования, победившей любовницы.

Нет! Я медленно подняла голову и вытерла лицо краем грязного рукава. Нет… Они больше не увидят моих слез. Они не получат этого удовольствия. Если эта земля должна была стать моей могилой, то я, по крайней мере, лягу в нее сражаясь.