Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 4. Элена

Элена. Дерзкое предложение дракона и партнерское соглашение.

Прошла неделя. Неделя бесконечной борьбы с грязью, голодом и тихим, подтачивающим душу отчаянием. Мое платье — тот самый серый балахон, в котором меня привезли, — превратилось в жалкое разодранное тряпье.

Оно пропахло дымом от костра, потом и пылью Гибельных земель, а по подолу шла зияющая дыра, порванная о колючий кустарник, когда я, пытаясь найти что-то съестное, набрела на ягоды, похожие на малину, но чуть кисловатые на вкус.

На свой страх и риск я решила из попробовать, предварительно обдав кипятком.

Меня донимала мошка, которая садилась на мое измученное и пораненное тело, я стала бояться, что раны воспаляться и я тогда точно не выживу и погибну.

Сегодня я решила с этим бороться, если уж я должна была умирать здесь, то не как затравленный зверь, а с хотя бы видимостью достоинства.

Я отправилась к ручью, что струился в сотне шагов от моего каменного мешка. Вода в нем была тепловатой и отдавала легким сернистым привкусом, но она была чистой.

Стирка вручную, без мыла, в чуть теплой воде — это еще одно унижение, которое добавлялось к длинному списку. Я терла грубую ткань о гладкие камни, с силой выжимая грязь, и слезы снова подступали к горлу.

Я вспоминала свою стиральную машину с кучей режимов, ароматный кондиционер для белья, утюг с отпаривателем… Здесь не было ничего, только я, камни и вода.

«Елена, модельер с безупречным авторским вкусом, а теперь… прачка на краю света», — язвительно подумала я, выжимая мокрую ткань. Руки покраснели и заныли.

После стирки я развесила платье на низкорослых, корявых кустах, которые цеплялись за жизнь у самого ручья. Горячий ветер, вечный спутник этой долины, тут же принялся обдувать его, заставляя влажную ткань развеваться, как жалкий флаг капитуляции.

В ожидании, пока оно высохнет, я уселась на плоский камень и достала свою единственную ценность — небольшую кожаную сумочку, которую почему-то не отобрали стражники.

Внутри лежали нитки, несколько иголок разной толщины и наперсток — то, без чего я не могла жить в прошлой жизни, и что стало инструментом выживания в этой.

Я принялась чинить подол подранного платья. Делала я это автоматически, движениями, отточенными годами: аккуратные, почти невидимые стежки, подобранная в тон нить, укрепление края.

Это был маленький акт сопротивления. Пока я могу шить, я остаюсь собой, той самой Еленой, модельером, а теперь и попаданкой в неведомый мне мир.

Я так углубилась в работу, что не заметила его приближения. Только почувствовала знакомое изменение в атмосфере — ветер стих, птицы замолчали. Я медленно подняла голову.

Ториан стоял неподалеку, опять же, появившись словно из ниоткуда. На этот раз он был в более простой одежде — темные штаны и свободная рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим сильную шею.

Его темные волосы, собранные в хвост, перехватывала простая кожаная тесьма. Он смотрел не на меня, а на мое платье, развевающееся на ветру, а потом его взгляд золотых глаз скользнул к иголке в моих руках.

— Любопытно, — произнес он наконец. Его голос был спокоен, без насмешки, но с оттенком чего-то делового, изучающего. — Большинство на твоем месте уже давно бы опустили руки. А ты… чинишь одежду. С таким видом, будто собираешься на бал к императору.

Я не нашлась, что ответить и опустив глаза, просто продолжила шить, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Он подошел ближе и присел на корточки напротив меня, нарушая все мыслимые границы личного пространства. От него пахло солнцем, кожей и тем же диким, вулканическим духом, что и в прошлый раз.

— Откуда у тебя такие навыки? — спросил он прямо. — Жена инквизитора, если верить слухам, должна была заниматься вышивкой гербов и приемом гостей, а не виртуозно штопать подолы.

Внутри все сжалось. «Слухи… Он знает. Он все знает о моем прошлом». Мне пришлось соврать. Частично.

— Моя бабушка учила, — сказала я, и это была правда. Правда Элены. — Она говорила, что одежда — это вторая кожа и, если кожа порвана, ее нужно залатать с умом и любовью.

— Мудрая женщина, — произнес Ториан, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Он помолчал, наблюдая, как я завязываю узелок и откусываю нить. — А она учила тебя чему-то еще? Чему-то… большему?

Я насторожилась. К чему он клонит?

— Например? — осторожно спросила я.

Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал тяжелым, пронизывающим.

— Элена, а способна ли ты шить, вплетая в одежду удачу?

Вопрос повис в воздухе, между нами, нелепый и ошеломляющий. Я от изумления даже рот приоткрыла. «Вплетать удачу? Он что, и вправду верит, что я ведьма?»

Мой внутренний диалог зашумел с новой силой. «Скажи правду! Скажи, что это бред!» — кричала одна часть меня. «Но посмотри на него! Он серьезен. Это твой шанс! Шанс выжить, получить крышу над головой, еду... Соглашайся!» — неистовствовала другая.

Я с грустью посмотрела на свои ободранные пальцы, на жалкое высыхающее платье, на свое убогое жилище.

С тоской вспомнила насмешку в глазах Илваны и холодное безразличие Фрея. И тогда во мне что-то щелкнуло. Отчаянная, почти безумная решимость придала мне силы.

Я подняла подбородок и встретилась с его пристальным взглядом. На мои губы сама собой наползла дерзкая, чуть нервная улыбка.

— Это моя специальность, — быстро и уверенно соврала я.

В его зеленых с золотом глазах вспыхнул яркий огонек. Не удивления, а скорее торжествующего удовлетворения, будто он только что выиграл важную партию.

— Смерть? Скучно, — фыркнул он, окидывая взглядом меня, мое платье и всю долину. — Гибельные земли полны умирающих. А вот удача… Удача здесь на вес золота. Или, я бы сказал, что намного… намного дороже.

Он встал, возвышаясь надо мной, и его фигура снова казалась исполинской.

— Отлично. Вот что я предлагаю, — его голос зазвучал деловито, как у полководца, объявляющего стратегию. — Ты открываешь здесь ателье. Шьешь. Вплетаешь свою «удачу» в наряды для всех желающих.

А я — твой инвестор и система безопасности. Я предоставлю тебе все необходимое: ткани, инструменты, помещение получше этого. А также гарантирую, что твои клиенты будут платить, а конкуренты… не возникнут. Согласна?