Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 5. Элена

Элена. Ателье и Крылатый Смотритель

Прошло несколько дней с момента той судьбоносной встречи. Слово «сделка» все еще отдавалось в моих ушах сладким и пугающим эхом. Генерал драконов, Ториан Милфорд, оказался человеком слова.

Уже на следующее утро к моей лачуге подъехала повозка, груженная деревянными досками, тюками ткани — грубой, но прочной, — ящиками с инструментами и даже парой простых, но функциональных деревянных столов и стульев. А вместе с повозкой пришла и она.

— Меня зовут Аннет, — сказала девушка, чуть младше меня, с серьезными голубыит глазами и светлыми волосами, убранными под простой платок. — Его высочество распорядился, чтобы я стала вашей служанкой и помощницей. Если вы, конечно, не против.

Она смотрела на меня без страха, но с осторожным любопытством. Я видела в ее взгляде ту же усталость от жизни в этом краю, что и у меня, но также и искру надежды.

— Я не привыкла к служанкам, — честно призналась я. — Но я привыкла к помощницам в ателье. И мне она очень нужна. Я — Элена.

Аннет кивнула, и в уголках ее губ дрогнула тень улыбки. — Я умею кроить по лекалам, шить простые швы и гладить. Говорят, вы… вплетаете в одежду удачу.

«О, боги, молва разносится быстрее драконьего полета», — с ужасом подумала я, но вслух лишь улыбнулась.

— Будем надеяться, что это так. Начнем с малого — с обустройства.

И мы начали. Старое каменное строение, которое Ториан с легкой иронией назвал «помещением получше», на поверку оказалось просторным сараем с высоким потолком и огромной, закопченной дырой в центре, которая когда-то служила очагом. Но оно было прочным и, что важно, с целой крышей.

Мы с Анной вымели годами копившуюся пыль и паутину, вытащили на свет божий груды битых черепков и разного хлама.

Я заделала самые крупные щели в стенах смесью глины и соломы, а Аннет, оказавшаяся на удивление сильной и ловкой, помогла мне перетащить внутрь столы и расставить их так, чтобы на них падал свет из единственного большого окна.

Работа кипела. Стол для раскроя, стойка для тканей, несколько простых манекенов, сколоченных на скорую руку из подручных средств…

Постепенно хаос начал обретать черты мастерской. Я с удивлением ловила себя на том, что улыбаюсь, размечая мелом на столе место для швейной машинки, которой у меня, конечно, не было и не предвиделось, но даже без нее, с иголками и нитками, я чувствовала себя на своем месте.

— Кажется, начинает получаться, — сказала как-то вечером Аннет, отирая со лба пот.

Я окинула взглядом наше творение. Все еще грубо, бедно, но… уже пахло не плесенью, а деревом и свежестью. Уже был порядок. Уже была цель.

— Да, — согласилась я, и в голосе моем прозвучала несвойственная мне за последние недели уверенность. — Получается.

Именно в такой момент относительного спокойствия, когда я вышла наружу, чтобы подышать воздухом перед сном, я и услышала его. Слабый, жалобный писк, доносящийся из-под куста колючей серой полыни.

Я наклонилась, раздвинула колючие ветви и замерла.

В небольшом углублении сидел он. Маленький, совсем крошечный, черный как смоль котенок. Его шерстка была взъерошена, а огромные, казалось, на весь мир, глаза сияли изумрудным огнем, полным боли и страха.

Но самое удивительное — за его спиной торчали два маленьких, совершенно нелепых и очаровательных крылышка. Они были тонкими, как лепестки, и переливались в сумерках оранжевым, почти апельсиновым цветом. И одно из них, левое, было неестественно вывернуто и безвольно волочилось по земле.

Сердце мое сжалось. Он был так мал, так беспомощен и так явно страдал.

«Фамильяр? — пронеслось в голове. — Но ведь я не ведьма. Или…» Я отогнала эту мыслю. Неважно. Передо мной было живое существо, которому было больно. Очень и оно плакало.

— Малыш, — прошептала я, медленно протягивая руку, чтобы не испугать его. — Тебе больно? Не бойся, я тебе помогу.

Я ожидала, что он зашипит, убежит или оцарапает меня, но нет. Он лишь тихо пискнул, уставился на мою руку своими горящими изумрудными глазами и… доверчиво ткнулся в мою ладонь влажной мордочкой. В его крошечном теле чувствовалась такая безграничная надежда и такая усталость, что у меня на глаза навернулись слезы.

— Ох, бедняжка, — я осторожно, словно хрустальную вазу, подняла его с земли. Он был легким, как пушинка, и горячим. Его перебитое крылышко безвольно свисало. — Все будет хорошо. Я обещаю.

Я занесла его в наше ателье. Аннет ахнула, увидев его.

— Драконий кот! — воскликнула она. — И еще совсем детеныш. Бедный, кто его так?

— Не знаю, — сказала я, усаживаясь у стола и устроив котенка у себя на коленях. — Но сейчас ему нужно помочь.

Я нашла чистую тряпицу, смочила ее водой и осторожно протерла его загрязненную шерстку. Потом, напоив его водой из блюдца, размяла кусочек лепешки в молоке (последнее из моих скудных припасов, но я не раздумывала.

Котенок ел жадно, причмокивая, и все время терся о мои руки, громко мурлыча. Этот звук, такой домашний и уютный, наполнил темное, еще не обжитое помещение теплом.

Когда он наконец наелся и уснул у меня на коленях, свернувшись клубком и спрятав нос под своим уцелевшим крылышком, я осторожно ощупала поврежденное. Кость, к счастью, казалась целой, это был вывих или сильный ушиб сустава.

Я, вспомнив уроки первой помощи, аккуратно, но уверенно вправила крылышко на место, зафиксировав его тонкой полоской мягкой ткани. Котенок во сне вздрогнул и пискнул, но не проснулся.

Я сидела и гладила его по спинке, чувствуя, как под ладонью вибрирует его довольное мурлыканье. В этой тишине, в свете единственной свечи, глядя на это беззащитное существо, которое доверилось мне всей душой, я вдруг с невероятной остротой осознала: я не одна.

У меня есть Аннет, моя первая помощница и, возможно, подруга. Есть это ателье, мой островок надежды в море отчаяния. И теперь есть он...этот маленький, хрупкий зверек с крыльями дракона.