Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 11. Элена

Элена. Карты и шепот.

Вечер в покоях генерала драконов был тихим, но эта тишина давила на уши. Мне было тревожно, поскольку это была не та благословенная тишина мастерской после рабочего дня и ухода последнего клиента, а тяжелая, звенящая, напряженная.

В комнате потрескивал камин, за окном, вместо привычного мрака Запретных земель, чернели строгие башни крепости, подпиравшие багровое от вечных отблесков вулканов небо.

Здесь все было прочно, могуче, чуждо и несмотря на тепло камина и роскошь обстановки покоев, меня пронизывала тоска по дому. Я вспоминала моих знакомых, свою любимую работу, свою квартиру милую, уютную двушку, даже городские пробки и слякоть на дорогах мне не казались такими уж ужасными.

Меня съедала тоска по чему-то простому и родному, такому как запах бабушкиных пирогов, по скрипу старого пола в ее квартирке, когда я приходила к ней в гости по выходным, по мягкому свету настольной лампы, под которой она раскладывала свою колоду.

Здесь не было ничего своего, даже воздух пах резче, иначе — пеплом, камнем, мощью и чужим могуществом.

Рука сама потянулась к небольшой кожаной шкатулке, которую я, как самую драгоценную реликвию, привезла с собой из лачуги, оставшейся в Запретных землях, граничащих с владениями Ториана.

Я открыла ее, там, на бархатной подкладке, лежала колода карт Таро. Не аутентичная средневековая, конечно, а точная копия той, что была у моей бабушки Агаты в двадцать первом веке — «Таро Райдера-Уэйта».
Я заказала ее в столице у одного художника через доверенного купца, описав мельчайшие детали и сделав наброски на листах бумаги. Для окружающих это были просто красивые, но немного странные картинки. Для меня — единственная нить, связывающая с домом, с той жизнью, что теперь казалась сном.

Мне нужно было успокоение, а еще ясность, что-то, что вернет ощущение почвы под ногами.

Я перемешала карты, ощущая под пальцами знакомую шероховатость краев, и стала раскладывать простой трехкарточный расклад «Ситуация-Препятствие-Совет». Я делала это, просто чтобы понять, что происходит вокруг меня, просто чтобы услышать в тишине шепот бабушки: «Все будет хорошо, дитя мое, не переживай я рядом с тобой».

Первая карта упала на темное дерево стола.
На меня смотрел суровый Рыцарь Мечей, стремительный, неумолимый, несущийся вперед.
Ситуация. Да, это был Ториан. Я ощутила его энергию, его напор, та стремительность, с которой он ворвался в мою жизнь и перевернул ее, изменив до неузнаваемости.

Я вздохнула, перевернула вторую карту. И кровь во мне похолодела.

Карта Пятерка Мечей таила в себе предательство. Горькая победа, достигнутая низкими средствами. Унижение. Карта, на которой победитель с высокомерным видом собирает трофеи, а побежденные в позорном отступлении.

И последнее что я хотела узнать. Препятствие. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Это было слишком буквально. Слишком… в точку.

Рука дрогнула, когда я тянулась за третьей картой. Она выскользнула из пальцев и упала рубашкой вверх. Я перевернула ее. И воздух в комнате стал ледяным.

Император, одицетворяющий власть. контроль, жесткий порядок, но в контексте расклада, после Пятерки Мечей… Это была не моя власть. Это была власть того, кто предает. Власть, которая может быть использована против меня.

Совет карты был мрачным и прямым: осторожность. Структура, иерархия, закон — все это может стать оружием.

Я сидела, не в силах оторвать взгляд от этих трех изображений. Разум кричал, что это всего лишь карты, игра ума, проекция моих собственных страхов, но инстинкт, тот самый, что спас меня не раз, бил тревогу. Это было предупреждение. Очень четкое и недвусмысленное.

— Интересная магия.

Голос прозвучал прямо у меня за спиной, тихо, почти нежно. Я вздрогнула так, что карты взметнулись со стола.

Обернулась, Ториан стоял в дверях, прислонившись к косяку. Я не слышала, как он вошел. Как всегда, в его золотых глазах не было ни гнева, ни осуждения — лишь живое, жгучее любопытство. Он смотрел на разбросанные карты, потом на мое, должно быть, смертельно бледное лицо.

— Я… я не колдую, — выпалила я, чувствуя, как предательский жар заливает щеки. — Это просто… карты. Гадание.

— Гадание, — повторил он, делая шаг внутрь. Он подошел к столу, наклонился и поднял Пятерку Мечей. Рассмотрел изображение. — Мрачный сюжет, я вижу тут предательство и позор. Это твое чтение ситуации?

— Это чтение того, что есть, — сказала я, внезапно раздраженная его спокойствием, почему-то мне не хотелось, чтобы он видел мою слабость, мои суеверия.

— И что же карты говорят тебе, моя проницательная партнерша? — Он опустился в кресло напротив, откинувшись назад, но его взгляд был острым, как клинок.

— Они говорят быть настороже, — честно ответила я, собирая карты в колоду. Руки все еще дрожали. — Они говорят, что не все, кто приветливо улыбается на самом деле друзья...

Ториан задумался, его пальцы постукивали по ручке кресла.
— Мудрое предостережение, особенно при моем дворе. Особенно… — Он не договорил, но я поняла. Особенно после встречи с Генри.

В этот момент Итон, спавший клубком на подушке у камина, поднял голову. Его изумрудные глаза, обычно лениво-довольные, стали острыми и внимательными.

Он встал, выгнул спину, и его крошечные оранжевые крылышки расправились в напряженном полукруге. Он смотрел не на меня и не на Ториана, а в сторону балкона. И издал низкий, предупреждающий звук, совсем не похожий на его обычное мурлыканье — что-то среднее между рычанием и диким, возмущенным шипением.Мы оба повернулись. На балконе, в арочном проеме, стоял брат Ториана Генри.

Как он подошел так бесшумно нам было неясно.

Элена.

Генри улыбался своей безупречной светской улыбкой, но его глаза скользнули по картам в моих руках, и в них мелькнуло что-то быстрое, как молния, я не разобрала. Мне показалось что я увидела сначала интерес, а потом последовала насмешка…