Ателье попаданки. Камзол для дракона

Глава 14. Элена

Элена. Настойчивость принца Генри.

Ателье в Запретных землях стало моим убежищем. После духоты и звенящего фальшью бального зала здесь, среди знакомого запаха дерева, ткани и трав, я могла полноценно дышать.

Я с головой ушла в работу и не заметила, как прошло полдня.

Герцогиня Легран заказала еще два платья, и я выкраивала лекала, погружаясь в математику кроя, где все было ясно, логично и подчинялось моей воле. Здесь я была полновластной хозяйкой и здесь не было Ториана с его подавляющим присутствием, Генри с ядовитыми улыбками или придворных, смотревших на меня как на диковинную зверушку.

Итон, растянувшись на солнечном пятне, блаженно мурлыкал, ловя лапкой мои упавшие нитки, Аннет тихо напевала, разбирая новые поставки шелка.

Вокруг царил мир и гармония.

Ее разрушил скрип двери. Я подняла глаза от ткани и увидела на пороге Генри. Он был один, без свиты, в простом, но безукоризненном дорожном плаще. На его лице играла усталая, почти искренняя улыбка.

— Нашел-таки ваше убежище, леди Элена, — произнес он, окидывая взглядом мастерскую. В его глазах мелькнуло что-то вроде презрения к этой простой обстановке, но голос оставался теплым. — Место, должно быть, навевает ностальгию по… более простым временам.

— Лорд Генри, — я отложила ножницы, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Итон перестал мурлыкать и пристально уставился на гостя. — Это рабочий день, я не ожидала визитов.

— О, я понимаю, царство творчества, — он сделал несколько шагов внутрь, его пальцы скользнули по рулону синего бархата. — Но иногда даже самым творческим натурам нужен небольшой перерыв и возможность поговорить по душам без посторонних ушей.

Он посмотрел на Аннет, которая замерла с тюком ткани в руках. Я кивнула ей глазами, сказав тем самым «уходи». Она бросила на Генри тревожный взгляд и выскользнула в подсобку.

— О чем же вы хотите поговорить? — спросила я, скрестив руки на груди, сделав защитный жест. Он это заметил, и тут же его улыбка стала чуть шире.

— О заблуждениях и об опасностях. — Он подошел ближе, опустив голос до доверительного, интимного шепота. — Вы произвели фурор на балу, все восхищены вами, но восхищение при дворе — штука обоюдоострая. Оно как правило быстро рождает зависть, а еще… нездоровый интерес к персоне, осмелившейся быть первой и главной.

— Я могу постоять за себя, — холодно ответила я.

— Можете? — Он мягко рассмеялся. — Против сплетен, которые разносятся быстрее драконьего полета? Против намеков, которые, будучи пущены в нужное ухо, могут разрушить репутацию? Я видел, как вы смотрели на моего брата и как он смотрит на вас. Это… опасно и всем это очевидно, для всех, кроме вас одной…

Сердце упало, он говорил то, о чем я сама боялась думать.
— Ваши намеки, лорд Генри, становятся все менее изящными.

— Я не намекаю, я вас предупреждаю, Элена, — его голос стал жестким, как сталь. — Ториан — человек привычки и его главная привычка — никому не принадлежать. Никогда. Он забирает то, что хочет, наслаждается моментом, а когда дело становится слишком серьезным… он отступает, оставляя за собой выжженную землю и разбитые сердца, которые не смеют пожаловаться, потому что он — Генерал Драконов. Вы уверены, что хотите стать очередной такой… временной забавой?

Его слова били точно в цель, в самое уязвимое место — в тот страх, что жил во мне с самого начала что все это — игра для него, что я — диковинка, трофей, проект, не более того.

— Вы очень заботливы, — сквозь зубы процедила я, — но ваша забота не требуется. Мои отношения с вашим братом — это наше с ним личное дело.

— Прекрасно, — он отступил на шаг, его лицо снова стало безупречно вежливым. — Тогда, будем считать, я исполнил братский долг. Желаю вам, леди Элена, чтобы ваше «дело» не обернулось для вас публичным позором, ведь если что-то пойдет не так, пострадаете только вы, а он останется Генералом.

А вы… вы останетесь ведьмой-портнихой с разбитым сердцем и испорченной репутацией. Подумайте об этом на досуге, когда будете кроить платье для очередной клиентки.

И да, я еще вернусь, и мы с вами продолжим наш интересный разговор.

Он развернулся и вышел, оставив после себя холодный, ядовитый след. Я стояла, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он сделал свое дело мастерски, семя сомнения было не просто посеяно — оно было глубоко вбито в почву.