Атлас влажных желаний

2 грубо

Атлас влажных фантазий
Глава 2. Под скатертью

Сайт назывался «Анонимные желания» — три буквы, только никнейм и список того, что ты готова попробовать. Она зарегистрировалась три дня назад, в ночь после того, как узнала про измену. Не просто измену — предательство.

В тот вечер они с Ромой сидели на кухне и пили вино. Красное, полусладкое, которое она брала в магазине у дома. Пили, болтали о каких-то пустяках — ремонт у соседей, счета за коммуналку, куда поехать в отпуск. Всё как обычно. Она уже допила второй бокал, когда он сказал: «Я в душ». Встал, оставил телефон на столе и вышел.

Экран загорелся.

Она не собиралась читать. Никогда не лазила в его телефоне — не из принципов, просто не было повода. Но в тот вечер что-то щёлкнуло. Может, вино. Может, интуиция. Палец сам скользнул по уведомлению.

Карина. Имя как удар хлыстом.

Она открыла переписку и начала читать. Он писал этой шлюхе те самые слова, которые когда-то шептал ей. Слово в слово. «Я скучаю по твоему вкусу». «Ты моя». «Я хочу тебя всю». Те же ласковые прозвища, те же интимные подробности — он описывал, как хочет её, куда хочет, как именно. Она листала дальше и понимала, что читает сценарий их собственной постели, просто с другой актрисой. В груди рос ледяной ком. Она пролистала до конца — быстро, жадно, не дыша. Дочитала. Заблокировала телефон. Положила обратно на стол — ровно туда, где он лежал.

Допила вино из своего бокала. Потом из его. Посидела минуту, глядя в стену. Рома вышел из душа, потёртый полотенцем, поцеловал её в макушку: «Ты чего такая?» — «Всё нормально, голова болит». Он кивнул и ушёл в спальню.

Она осталась на кухне одна. Час просидела без движения, без слёз, без истерики. Просто смотрела на пустой бокал и прокручивала в голове прочитанное. А потом к горлу подкатила тошнота — не от вина, от унижения. Она встала, дошла до туалета, упала на колени перед унитазом. Её вырвало — желчь, вино, всё, что скопилось внутри. Она стояла на коленях на холодном кафеле, вцепившись в ободок унитаза, и думала: он говорил эти слова другой. Самые интимные. Самые наши.

Когда рвотные позывы прекратились, она поднялась, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, тушь потекла, волосы прилипли к вискам. Она вернулась на кухню, открыла вторую бутылку — уже одна, без него, — налила полный бокал и выпила залпом. Потом ещё. Вино ударило в голову, смыло остатки здравого смысла. Она открыла ноутбук. Нашла сайт. Зарегистрировалась.

Ник: Влажная. Список желаний: хочу, чтобы меня взяли. Грубо. Без имён.

Утром она проснулась с больной головой и мутными воспоминаниями. Кое-как доползла до душа, выпила литр воды. Есть не могла — кусок в горло не лез. Хотела удалить аккаунт — стыдно, глупо, небезопасно, — но входящее сообщение заставило её замереть.

Одно слово: «Приходи». И адрес ресторана. И время. И подпись: «Я буду ждать. Не опоздай».

Никаких «привет, как дела». Никаких фото. Просто приказ.

Она опоздала нарочно — на пятнадцать минут. Стояла перед входом в ресторан и думала: какого хера она вообще сюда пришла? Ресторан был дорогим — из тех, где официанты разговаривают шёпотом, а свет приглушён настолько, что лица кажутся нарисованными. Она одёрнула платье — слишком короткое, слишком обтягивающее, купленное специально для этого вечера, — и вошла.

Она обвела зал взглядом. Ресторан был полупустой — несколько пар, компания в углу, одинокий мужчина за столиком у окна. Он сидел спиной к стене и смотрел прямо на неё. Больше никто не поднял головы при её появлении. Только он. Этого было достаточно, чтобы понять — это он.

Она узнала его сразу. Не по фото — их не было. По взгляду. Он смотрел на неё так, словно уже раздел. Высокий, плечистый, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок. Руки лежали на столе — большие, с выступающими венами и костяшками, которые выглядели так, будто он ими регулярно крушил кирпичи. На правом запястье — край татуировки, уходящей под рукав чёрной рубашки.

Он не улыбнулся. Не встал. Просто кивнул на стул напротив.

— Ты опоздала, — сказал он вместо приветствия. Голос был низким, с хрипотцой, как будто он только что проснулся или только что кого-то трахнул.

— Пробки, — соврала она, садясь.

— Ты врёшь, — он отпил из бокала что-то тёмное, похожее на виски. — Ты стояла перед входом пять минут и уговаривала себя не убежать. Я видел в окно.

Она вспыхнула. Открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь — и она замолчала. Не потому что испугалась. Потому что ей понравилось, как он её осадил.

— Не надо. Ты пришла. Это главное.

Он подозвал официанта ленивым жестом. Заказал ещё виски — и для неё бокал белого, не спрашивая. Она не протестовала. Ей вдруг понравилось, что за неё решают.

Когда официант отошёл, он наклонился вперёд. Теперь она могла рассмотреть его лицо: резкие скулы, лёгкая небритость, глаза — тёмно-карие, почти чёрные, с тем самым блеском, от которого у неё внутри всё сжалось.

— Правила простые, — сказал он. — Имён не называем. О работе не спрашиваем. Ты делаешь то, что я говорю. Если хочешь остановиться — скажешь «хватит». Скажешь — и я исчезну. Поняла?

— Поняла, — её голос дрогнул.

— Хорошая девочка.

Принесли вино. Она сделала глоток — слишком большой, слишком быстрый. Он смотрел на неё, не отрываясь, и она чувствовала, как под его взглядом соски твердеют, трутся о кружево бюстгальтера. Он тоже это заметил — его взгляд на секунду задержался на её груди, и в уголке его губ что-то дрогнуло. Не улыбка. Скорее, удовлетворение хозяина, который видит, что собака выполняет команду ещё до того, как её отдали.

— Ты написала, что хочешь грубо, — сказал он, вертя бокал в пальцах. — Это правда? Или просто понты?

— Правда.

— Давно не трахали?

Она поперхнулась вином. Прямой вопрос ударил, как пощёчина. И возбудил. Не вопрос сам по себе — а то, как он его задал. Без стеснения. Без страха обидеть. Как будто он уже знал ответ и просто хотел услышать, как она его произнесёт.