Аудит и прочие шалости

Пролог

Понедельник, 9:47 утра. Москва. Бизнес-центр «Поклонная плаза», седьмой этаж. Влажная апрельская морось за окном делала город похожим на плохо проявленную фотографию, но внутри офиса сети туристических агентств «Беркут-Тур» царил идеальный порядок и искусственное солнце люминесцентных ламп.

Максим Александрович Беркутов сидел во главе длинного переговорного стола из массива вишни, и его поза выражала ту особую, чуть ленивую властность, которую могут позволить себе только те, кто уже не доказывает свой статус, а просто им пользуется. Сорок три года, поджарый, с лёгкой сединой на висках, которую он принципиально не закрашивал, потому что считал её «платой за ум, а не за возраст». Серый костюм от Brioni, белая рубашка без галстука, расстёгнутая на две пуговицы, и на запястье — старый «Омега», доставшаяся от отца, геолога, который пропал где-то в горах Алтая, когда Максиму было семнадцать. Часы эти он носил как талисман: они никогда не спешили и не отставали, в отличие от большинства людей вокруг.

— Итак, коллеги, — он обвёл взглядом присутствующих. Заместитель по развитию Лена Громова, молодой и агрессивный финансовый директор Костя Турецкий (нет, не родственник того самого, но такая же пробивная хватка), начальник отдела маркетинга весёлый толстяк Семён Пыжов и личная помощница Вероника — тихая мышь, которая на самом деле управляла всем графиком Беркутова железной рукой в бархатной перчатке. — Вы видели цифры за первый квартал? Я — да. И мне они не нравятся.

На экране проектора горел слайд с графиком продаж. Кривая шла вверх, но слишком полого. Максим встал, прошёлся вдоль стола, касаясь пальцами спинок стульев. Все замерли. Он умел создавать тишину, не повышая голоса.

— Прибыль выросла на двенадцать процентов. Рынок вырос на восемнадцать. Значит, мы проседаем. Костя, твоё объяснение?

Турецкий, тощий блондин в очках без оправы, заёрзал:

— Сезонность, Максим Александрович. Февраль короткий, плюс задержки по ряду туров из-за погодных условий в Сочи, мы вынуждены были давать компенсации…

— Компенсации за погоду? — перебил Беркутов. — Слушай, Костя, я не гидрометцентр. У нас контракты с отелями, где указано: форс-мажор — не наша вина. Почему мы платим?

— Потому что конкуренты платят, — влез Семён Пыжов. — Если мы не заплатим, клиенты уйдут к «Горящим турам». Они сейчас агрессивно демпингуют.

— Пусть демпингуют. У них качество ниже плинтуса. Лена, что с запуском направления в ОАЭ?

Лена Громова, женщина лет тридцати пяти с хитрой мальчишеской стрижкой, открыла ноутбук:

— На подписании договора с отелем Atlantis. Но они запросили банковскую гарантию на три миллиона. Я перенаправила запрос в финансовый отдел.

— Три миллиона — ерунда, — отмахнулся Максим. — Костя, выдашь. Дальше. Что по внутреннему контролю?

И тут прозвучал звонок.

Телефон Максима завибрировал на столе. Обычно он не брал трубку на совещаниях, но, взглянув на определитель номера, чуть прищурился. Евгений Анатольевич Морозов, старый приятель из Федеральной налоговой службы. Тот самый Женя, с которым они пили пиво ещё в девяностые, когда Максим торговал путёвками в подвале на Арбате.

— Извините, — бросил он и нажал кнопку ответа. — Женя, привет. Ты по делу или жизнь наладилась?

Голос в трубке был напряжённым. Не пьяный, нет — Морозов никогда не пил по утрам, но какой-то… официальный. Это насторожило.

— Макс, слушай внимательно, времени мало. Я на обеде, говорю из автомата, так что не перебивай. Через две недели к тебе придёт внеплановая выездная проверка. Независимый аудитор от Росфиннадзора, направление из самого верха, я не знаю, кто конкретно заказал, но бумага пришла с пометкой «конфиденциально».

Максим почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Не от страха — он ничего не крал, с налогами было чисто, спасибо жёсткой учётной политике, которую он ввёл пять лет назад после одного неприятного случая с партнёрами. А от неожиданности. Внеплановые проверки бывают у тех, кто шарит по сусекам, а у него прибрано. Или нет?

— Женя, я не понял. Почему внезапно? Кто инициатор?

— Я же сказал — не знаю. Но вот тебе факты: аудитор — женщина. Инга Валерьевна Яковлева. Слышал про неё?

— Нет.

— А зря. Она как терминатор, Макс. За последние три года по её актам проверок закрыли семь компаний. Ни одной ошибки, ни одной взятки не взяла, даже не потому что святая, а потому что… не знаю. Робот, наверное. Бывший начальник отзывался: «Яковлева — это когда тебе нужен труп, а не отчёт». Так что готовься. Всё, мне пора, будь здоров.

— Женя, спасибо. — Но в трубке уже гудели гудки.

Максим медленно убрал телефон в карман пиджака. Обернулся к столу. Пять пар глаз смотрели на него с настороженностью, которую не скрыть. Даже Вероника подняла голову от планшета.

— Всё в порядке, — сказал он слишком бодро, и сам понял, что прозвучало фальшиво. — Совещание продолжается. Костя, где отчёт по дебиторке за прошлый месяц? На столе у меня к завтрашнему утру. Лена, ты с ОАЭ — добей контракт до пятницы, иначе я поеду сам и подпишу так, что вы все ахнете. Семён — сделай мне листовки для пенсионеров, со скидкой на летние туры, но не по-дешмански, а с душой. Всё. Свободны.

Сотрудники зашуршали бумагами, застучали ноутбуками. Лена и Семён переглянулись, но промолчали. Турецкий вышел быстрее всех, набирая на ходу кого-то в телефоне. Только Вероника задержалась, закрыв за собой дверь.

— Максим Александрович, вы побледнели. Кофе?

— Двойной эспрессо, Вероника. И будь добра, узнай через наши отдел безопасности, кто такая Инга Валерьевна Яковлева. Аудитор.

— Слушаюсь.

Она вышла бесшумно, как мышка, но Максим знал, что уже через полчаса у него будет досье на эту женщину, включая цвет глаз и дату последнего визита к стоматологу. Вероника была именно такой идеальной помощницей: незаметной и вездесущей.

Беркутов подошёл к панорамному окну. Внизу, на Поклонной, застыли в пробках машины. Весенний смог смешивался с первыми листьями тополей, и казалось, что город варится в собственном соку. Он вспомнил, как начинал — с одного ларька на рынке, с путёвок в Крым, которые тогда никто не брал, потому что были девяностые и все боялись ездить. А он поверил. Потом был Турция, Египет, а сейчас — сеть из трёх десятков офисов по всей стране, собственный колл-центр, даже чартерные рейсы. Он выстроил империю, камешек за камешком. И какая-то аудиторша пришла проверять? Пусть приходит. У него всё чисто.