Аурелия. Дар чужой души

ГЛАВА 1

— Опять? — подумала я, ещё не открывая глаз.

Впрочем, а чего я ожидала? Что однажды проснусь в шёлковых простынях с запахом лаванды и видом на море? Нет, судя по амбре, которое встретило меня раньше, чем успело проснуться моё сознание, я снова была здесь. В этой каморке. В этом теле. В этой жизни, которая мне, строго говоря, не принадлежала.

Я осторожно натянула на нос одеяло — и тут же поняла свою ошибку. Одеяло было настроено убить меня быстрее хозяйки этого тела. Старое, колючее, пропитанное всей историей здешнего существования, оно действовало безотказно — как нашатырь, только в обратную сторону. Не приводило в чувство, а окончательно добивало.

Каморка, надо сказать, ему в этом деле охотно помогала.

Низкий потолок с трещиной, которая с каждым моим визитом, кажется, становилась чуть длиннее. Окошко размером с форточку, забранное деревянной ставней, сквозь щели которой тянуло утренним холодом. Топчан под моей спиной, накрытый грубым матрасом, и сундук в углу — вот и всё богатство Аурелии. Негусто для человека, который тащит на себе половину хозяйского дома.

Хозяйка этого тела, к слову, имела привычку уходить в отпуск именно тогда, когда дел было по горло и ещё немножко сверху. Я уже не обижалась. Просто принимала как данность — как принимают плохую погоду или понедельник.

— Вставай, быстро! — затараторила моя соседка по комнате, свешиваясь с соседнего топчана. Звали её Мила — круглолицая, черноглазая, с косой толщиной в мою руку и неиссякаемым запасом энтузиазма, который меня одновременно восхищал и утомлял.

— Представляешь, сегодня будем мыться!

Я тихо вздохнула и перевела взгляд на Милу.

— Неужели праздник? — спросила я.

— Да ты дослушай! У хозяйки сегодня приём! Настоящий! По случаю того, что молодая госпожа Виллина поступила в академию магии. Будут важные гости, и нас с тобой выбрали прислуживать за столом!

Академия магии, значит. Молодая госпожа Виллина, которая за всё время моих визитов в этот дом ни разу не удостоила прислугу взглядом ниже подбородка, теперь отправляется постигать высокое искусство волшебства. Что ж. Бывает.

— Ах, какая честь, — сказала я с чувством, садясь на топчане и нащупывая ногами холодный пол. — Просто мечта всей моей жизни — таскать подносы и улыбаться павлинам, пока те рассуждают о магических искусствах.

— Вот умеешь ты всё испортить.

— Это талант. Годами оттачивала.

Мила уже вскочила и деловито заплетала косу, явно не разделяя моего философского настроения. Я же потратила ещё минуту на то, чтобы мысленно поздороваться с собственным отражением в крохотном мутном зеркальце на стене. Отражение смотрело на меня без особого энтузиазма. Впрочем, я его понимала.

— Идём уже. Все слуги давно внизу.

Кое-как собрав волю в кулак и раскиданные по всему телу косточки в одну кучу, я сползла с этого вонючего ложа и величественно поплыла к сундуку. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что выгляжу я именно величественно, а не как поднятый среди ночи умертвий с выражением глубокого недоумения на лице. Я остановилась возле сундука и тяжело вздохнула. Одеваться всё равно было нужно.

Платье у Аурелии было всего одно. Серое, когда-то, возможно, бывшее другого цвета, с заштопанным подолом и пуговицей, которая держалась на честном слове и лёгком везении. Я влезла в него с привычной обречённостью человека, который знает, что альтернативы нет.

— Ну и ладно, — сообщила я платью. — Зато гостям сегодня выпадет редкая возможность приобщиться ко всему богатству местных ароматов. Будет что вспомнить.

Платье промолчало. Оно вообще было немногословным. Зато пахло за двоих.

Во дворе нас уже ждала экономка — госпожа Бертта, женщина с осанкой гвардейского полковника и взглядом человека, который давно разочаровался в человечестве, но продолжает нести свой крест с достоинством. Она стояла посреди двора, держа в руках стопку свёртков, и оглядывала выстроившихся слуг с видом полководца перед решающей битвой.
Пока она окидывала нас своим фирменным взглядом, я воспользовалась редкой возможностью спокойно осмотреться.

Двор при утреннем свете выглядел... ну, скажем так, по-своему живописно. Большой каменный дом в два этажа нависал над нами с видом усталого аристократа, который давно смирился с тем, что лучшие годы позади. Черепица на крыше потрескалась кое-где, плющ разросся по стенам не по замыслу, а по недосмотру, мощёный двор хранил в своих неровных камнях память обо всех, кто когда-либо об них спотыкался. Я в том числе — в первый свой визит сюда я познакомилась с одним таким камнем весьма близко.

Сбоку тянулся небольшой яблоневый сад — старые деревья с кривоватыми стволами, которые, несмотря на возраст, выглядели на удивление крепкими. В центре двора стоял колодец, а рядом с ним — две внушительные деревянные бочки, возле которых уже топтались несколько слуг.

— Сегодня перед приёмом вы все приведёте себя в порядок, — объявила госпожа Бертта тоном, не предполагающим возражений. — После — получите праздничную форму. Завтра вернёте всё в чистом виде. Хозяйка не настолько выжила из ума, чтобы тратить своё состояние на... — она выдержала паузу, окинув нас взглядом, — на постоянное обновление вашего гардероба.

— Какая мудрая женщина, — искренне восхитилась я. — Вот это я понимаю — голова!

Осуждающий взгляд госпожи Бертты пригвоздил меня к месту с точностью хорошо брошенного ножа.

Ой.

Кажется, моё восхищение прозвучало недостаточно убедительно. Я тут же растянула самую невинную улыбку из своего арсенала и даже изобразила что-то отдалённо напоминающее книксен. Экономку это почему-то не впечатлило. Она просто молча протянула мне свёрток и перевела взгляд на следующего.

Банная процедура открылась торжественно — первой в бочку окунулась самая старшая из служанок, тётушка Орса, дама лет пятидесяти с выражением человека, который всё видел и ничему уже не удивляется. Окунулась прямо в одежде, вышла, отряхнулась — и отошла в сторону. Следующая.