Аурика всё делает правильно

14. Закончить и начать

Гиперлуп замедляется на станции в Ирамисе, и Суфи с Аурикой выходят в пустынную пыль и духоту раскалённого города. Даже вечером здесь нечем дышать.

Люди лениво бредут по каменным улочкам, уютно устраиваются в кофейнях, сворачивают в подъезды жёлтых домов и знать не знают, что совсем недавно был уничтожен страшнейший из монстров, порождённый сбоем в программе и неполадками в таинственной реликвии.

– Рахель... – Аурика набирает номер снова и снова. – Она должна быть у себя. Почему же не отвечает?

Дверь в её съёмную квартиру приоткрыта. Внутри – следы борьбы: перевёрнутый табурет, разбитая чашка, полосы на полу, будто кто-то волочил тело.

И вот, собственно, она – Рахель, привязанная к стулу с кляпом во рту. Её глаза красны от слёз, а запястья до крови натёрты грубой верёвкой из-за многочисленных попыток освободиться.

Суфи развязывает её. И первое, что она делает, так это хватает Аурику за плечи:

– Где Тэкера?! Где она, спрашиваю?

И тишина. Никакого ответа. Ни единого внятного слова.

Аурика опускает глаза, и Рахель тотчас всё понимает. Её голос становится ломким, к глазам вновь приливают слёзы.

– Она сказала, что программа подаёт сигнал об опасности. Я не хотела её отпускать. А она не хотела втягивать в это меня. Ушла одна...

Речь Рахели обрывается. Опустившись на колени, она накрывает лицо ладонями, и её плечи сотрясаются от рыданий. Похоже, Тэкера значила для неё намного больше, чем можно было себе вообразить.

Ни Суфи, ни Аурика не знают, как утешить подругу. Они молча сидят рядом, гладят её по спине, обмахивают веером. Одного их присутствия уже достаточно, чтобы боль через какое-то время притупилась, а слёзы высохли.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает Аурика.

– В относительном, – кивает Рахель. – А вы что, уходить собираетесь?

– Надо ещё уладить одно дело, – мрачнеет Суфи. И не говорит, какое.

– Уже ночь на дворе, остались бы у меня до утра…

– Никак нельзя, – вздыхает Аурика. – Дело очень срочное.

И правда, пока они прохлаждаются в Ирамисе, реликвия лежит в пещере убитых. А может, уже не лежит. Что если её кто-нибудь взял?

Попрощавшись, Аурика и Суфи уходят во мрак, освещённый редкими фонарями, и снова садятся на гиперлуп, чтобы вернуться к пещере Веккеритвы.

Теперь это место могила. Тишина здесь стоит такая, что хочется поскорее сбежать. В воздухе ясно чувствуется запах крови и разложения, и Аурика зажимает нос, едва туда войдя. Суфи куда более стоек: он выносит реликвию целой и невредимой, нетронутой. И чувствует, как вновь обретает свою силу.

Он ведёт Аурику в лес, неся портрет так торжественно, словно совершает какую-то церемонию.

– Давай посмотрим, что внутри, – говорит он, прислонив реликвию к могучему древесному стволу. И берёт подопечную за руку.

Ослепительный свет вспыхивает и заливает лес, окрашивая тьму в серебро, заставляя тени корчиться и отступать. Портал открыт, портал вбирает их в себя и запечатывается.

Все три дороги у развилки заблокированы. Нет ни одной, по которой можно было бы пройти.

– Странно, – чешет в затылке Суфи, – я думал, что, когда мы избавимся от Веккеритвы, проход в Хоум откроется. Как же так? Почему?

Аурика прислоняется к нему плечом.

– Может, мы сделали что-то неправильно?

– Может, и сделали, – вздыхает тот.

Они молчат, стоя на перепутье. Их пальцы переплетены, а верстовой камень делается всё темнее и темнее, гравировки на нём стираются, и после этого высвечивается другая надпись:

«Дорога в Хоум появляется лишь тогда, когда миру грозит опасность».

– Ну, всё понятно, – с грустью усмехается Аурика. – Опасность миру больше не угрожает. Вот и нет никакой дороги.

Реликвия выпускает их с большой неохотой, и становится ясно: если они ещё раз посмеют войти туда, обратного пути не будет. Им лучше больше не браться за руки и не вызывать потустороннее сияние. Лучше бы им навсегда забыть о портрете.

Лесной тропой Суфи и Аурика возвращаются к пещере, где случилась кровавая трапеза. Ветки цепляются за рукава, словно пытаются удержать. Шелестят листья над головой и под ногами. Остаётся позади испещрённый трещинами древний дуб.

– Три дороги запечатаны, – говорит Суфи, остановившись перед зевом пещеры. Голос его звучит глухо, взгляд затуманен. – Путь в Хоум откроется, только если над миром нависнет угроза. Ты хочешь попасть в Хоум?

– Собираешься создать новую угрозу? – сдавленно смеётся Аурика. – Нет, знаешь, я хотела бы спокойно прожить отведённый мне срок и не войти в историю как злодейка века.

Держа в руках портрет, Суфи заговорщически улыбается ей в ответ.

– Если что, обращайся. Ты знаешь, что я всё могу. Теперь – совсем всё.

Он подбрасывает реликвию в воздух, перевоплощается в Барона Филина и, взлетев, хватает её когтями.

– Подожди! – кричит Аурика снизу. – Ты собираешься меня бросить? Так не честно!