Авалон. Сердце дракона

Глава 10

Глава 10

За год до дня Х

Аше следовала за девушкой, которая только что столкнула с холма, тем самым спасая её жизнь.

Когда она перешла через портал, то в гуще корявого леса и средь густого тумана, её ждали ходячие мертвецы. Именно так Аше назвала их. Вид они имели ужасающий, хотя скорее отвратительный, чем пугающий. Плоть на всём теле гнила, а из горла вырывалось бурлящее шипение, а вместо алой крови сочилась зелёная густая масса. Справиться с ними было довольно легко. Те не имели оружия, да и один удар острого клинка Аше перерубал гниющие кости монстров, снимая голову с плеч или разрубая их плоть на две половины, что с хлюпающим звуком падали на землю. Когда девушка впервые увидела перед собой чудище, Аше бежала со всех ног, но когда силы покинули её, то оставалось только защищаться.

- Кто такие дракмёрдеры? - заговорила Аше вновь.

- Это порождение ночи. Когда Дохан завладел миром и уничтожил всё живое, готовое противостоять ему, то на Землях стали появляться ужасные монстры, которых породила сама тьма. Предполагаю, ты уже повстречала на Землях Солнца лесных демонов, заполонивших мир, кроме этого острова, - судя по тому, как девушка смотрела на Аше, то о лесных демонах она узнала по зеленым каплям крови на рубашке и рукояти меча. - Только здесь, с наступлением темноты главенствуют дракмёрдеры. Они в миллион раз хуже. Это тень, похожая на ужасных косматых чудовищ и только магам под силу справиться с ними, но всех их казнили, сжигая на кострах. Не осталось ни одной души, кто смог бы противостоять этим монстрам. Они питаются светлыми душами. Ночью на улице слишком опасно, а наши дома защищены амулетами.

- Почему тогда он не тронул меня и тебя?

- Они может и монстры, и порождения ночи, но слепы как котята. Они реагируют только на движение. Не окажись меня рядом, то наша спасительница погибла бы на месте.

То, что девушка явно знала, кто такая Аше, -очевидно; да и свечение меток эйшвойи сделали всё за неё, раскрывая её сущность даже самому не ведающему жителю. Но вот только что делала сама молодая девушка на улице одна, да и ещё в такую темную ночь, зная об ужасах, подстерегающих её на каждом шагу?

Аше не успела задать мучающий её вопрос, как девушка, чьего имени она даже не удосужилась спросить, ответила:

- В детстве нам рассказывали сказки, что однажды придет та, кто спасёт наш мир. Я знала - это не какой-то вымысел, и ждала этого дня. Знала, ты жива и спасешь нас. Уже больше десяти лет, я, каждую ночь перед сном, смотрю в окно, наблюдая за молчаливым чёрным лесом; и когда увидела тебя, то поняла: ты - та, кто спасёт этот мир. Мало кто решится пойти этими лесами. Да и каждый знает: ходить в темноте опасно. Особенно там, - девушка кивнула в сторону чернеющих деревьев на горизонте.

Остановившись перед старой скрипучей калиткой, она открыла дверцу, пропуская Аше. Перед ней стоял небольшой серый дом, как и остальные жилища - выглядел не самым лучшим образом. Войдя в дом, Аше оглядела стены. От сырости щели возле окон покрылись плесенью. А сами стекла пожелтели, и как только девушке удалось хоть что-то разглядеть сквозь такие узоры созданные стариной.

- Ты, наверное, хочешь поесть? - обратилась девушка к Аше. - И да, меня зовут Винн. И так понимаю, ты - Авалон?

- Да, - соврала она, стараясь избежать ненужных вопросов или посеять панику в душе Винн. - Ты живёшь здесь одна? - поинтересовалась Аше, когда прекратила глазеть на стены дома.

Судя по обстановке, девушка жила здесь одна. Небольшая кухня плавно перерастала в гостиную и дверь; скорее всего та вела в единственную спальню. Если в доме кто-то обитал, то уже стоял перед Аше или отчитывал глупую Винн, ругая за столь необдуманный поступок. Выходя на улицу, девушка слишком рисковала своей жизнью.

- С братом… - ответила она, и направилась к небольшой дровяной плите, ставя чайник.

Открыв чугунную дверцу топки, Винн размешав угли, подкинула дров. В тишине раздался приятный треск дерева, поочередно щелкая, пока огонь полностью не охватил полено, заставляя и погасшие угли вспыхнуть новым пламенем.

Винн присела на один из стульев, приглашая гостью за стол. Аше присела рядом и окинула девушку с ног до головы. Если в темноте она толком не разглядела её лица, то сейчас наблюдала, что девушке не больше восемнадцати лет. Она теребила подол своей кофты, смотря себе на руки. Аше последовала её взгляду и заметила на запястье шрам. Сказать, что он был уродлив и огромных размеров, ни сказать ничего. Метка эйшвойи. Аше сглотнула огромный ком. Казалось, она ощущала всю ту боль, что испытывала Винн, выжигая на своём запястье метку, стараясь избавиться от неё как от дурного клейма.

Значит, Винн должна была стать одной из жриц храма Канти, но скрывая свой дар от Дохана, она избрала вон какой путь. Сердце сжалось сильнее.

- А родители? - невольно вырвалось у Аше. И она тут же прикусила свой язык. Если она жила здесь только с братом, кто мог знать, какая тяжёлая судьба выпала на их долю.

- Отца я не знала, как и мать… мой брат воспитал меня, - теребя ткань ответила девушка. - Рассказывали, что отец погиб защищая мать, а сама она находится в тёмной башне Дохана, как и большинство жриц эйшвойя.

Аше сглотнула огромный комок в горле, который больше напоминал колкого ежа. Ей казалось, она повинна во всем, что случилось с этой девочкой.

- Брат сейчас находится в лагере, где обучают мужчин сражаться, а других желающих азам магии. Удалось спасти несколько книг с заклинаниями, - они пусть и дают немного, но всё же какие-то знания, способные дать небольшое преимущество. Однажды мы нашли бы способ дать отпор ужасному тирану, но теперь пришла ты и я уверена - мы победим.

Вот бы и Аше иметь столько уверенности в собственных силах и не подвести тех, кто надеялся и ждал её появления. Но узнав об армии, стоящей за её спиной и готовой пойти за ней, сражаясь ради свободы, - немного вселяло в неё надежды на победу. Жаль, что это не вернёт тех, кто пал, сражаясь за мир на Райских Землях сто лет назад, не исправит содеянного тёмным королем, не заберёт боль, не излечит раны, нанесённые Доханом. Но она может изменить мир - дать шанс на новую и счастливую жизнь, которая сейчас казалась лишь призрачной надеждой.