Авалон. Темная сторона солнца

Файл 03. Невидимки

Акт первый:

Грязные деньги

Файл 03. Невидимки

I've only known redemption within your eyes

I feel a hunger that will not subside

I see the flame as it reflects in your eye

No other retribution will suffice

Our guardian angels won't forsake us this night

It seems that destiny has come

So let us live in the moment tonight

Let all our barriers be broken tonight

Device. «Recover»

I

    Интериан Прайм размещался в оправе мрачных руин, кольцо которых тянулось во все стороны на многие мили. Проклятые земли продолжали оставаться обитаемыми, несмотря на жуткий упадок. Эти бескрайние развалины – царство нищеты и забвения, огромная свалка цивилизации, населенная выброшенными на обочину жизни людьми.

    Вдали высятся величественные шпили города, горделиво отбрасывающие исполинские тени в сторону трущоб, тщетно льнущих к их подножью. Вечные тучи, низко висящие в темном небе, скрывают от солнца неказистые постройки, щупальца которых подбираются к самодовольно-возвышенному великолепию городского ландшафта, словно грозя поглотить его. Пустая бравада – едва ли это когда-нибудь произойдет. Вдоль грязных, сплошь покрытых выбоинами дорог завывают холодные ветры, разносящие отвратительные миазмы. Их источниками являлись забитые канализационные отстойники и громадные мусорные кучи, похожие на уродливые кривобокие пирамиды или пародии на обо*. В этих завалах чувствовалось что-то обсценное** – в своем стремлении вознестись все выше и выше, они словно уподоблялись древним алтарям, насмехались над богами, предлагая им спуститься на землю. Кучи постоянно увеличивались в размерах, росли вверх и вширь, разрушая окружающие их заборы, которые не выдерживали неумолимого натиска.

(*Обо (также обоо, овоо) (монг. овоо, бур. обоо, хак. обаа – куча, груда, насыпь) – культовые места в культуре монголов, бурят, тувинцев, хакасов и других тюрко-монгольских народов Центральной Азии. В традиционной форме выглядят как кучи из камней, украшенные ленточками и флажками. **От лат. obscenus – непристойный. В переносном значении – «лишенный сцены», неуместный)

Выставленные напоказ, они представлялись извращенным предметом гордости, представляли собой пример богатства, созданного из отбросов*.

(*Во многих древних культурах кал и золото были тесно связаны между собой; в психоанализе Зигмунда Фрейда нечистоты рассматриваются как символическое изображение богатства)

Это место было умирающим и пропащим, напрочь лишенным кипучей активности жизни, стремления людей вернуть ему толику былого величия или хотя бы приложить усилия для того, чтобы выбраться из этой пропасти, навсегда покинуть ее и забыть, как забывают навязчивый кошмарный сон.

Здесь уже давно и прочно поселилось отчаянье.

И, разумеется, никто даже не пытался делать вид, что соблюдает имперские законы, которые были почти такой же утопией и абстракцией как налоги или исправно работающая канализационная система. Единственный закон, который действовал здесь – изменчивая условность, о которой местные время от времени договаривались между собой. Но чаще этот вопрос решался более простым способом – сильнейшие забирали себе все, до чего могли дотянуться. Здесь обитало множество хищников, относящихся ко всем возможным расам и видам, но самым опасным по праву продолжал считаться человек.

Черный как ночь «камаро»*, чьи обтекаемые борта и плавные линии кузова делали его похожим на пулю, стремительно лавировал между неповоротливыми грузовиками, ползущими по дороге. Столь откровенное пренебрежение всеми возможными правилами вызывало закономерное недовольство остальных участников движения; об этом они сообщали возмущенными гудками и неприличными жестами.

(*Имеется ввиду Chevrolet Camaro, популярный американский спортивный автомобиль)

«Камаро» притормозил около грязного здания, сделанное из выкрошившегося кирпича, которое представляло собой местный отель. Машина медленно ехала мимо отеля и соседствующих с ним построек, сверкая лаком и черными зеркалами стекол.

«Наследие», сообщала неработающая неоновая вывеска отеля, которая висела над обшарпанной деревянной дверью. Несмотря на свое громкое название, отель представлял собой лишь убогую ночлежку с несколькими уныло-мрачными комнатами, которые сдавались за более чем скромную плату любому, кто был в состоянии заплатить. Здесь принимали только наличные и не задавали лишних вопросов – неплохое место для тех, кто по каким-либо причинам не желал контактировать с законом. В таких заведениях постояльцы нередко отправлялись на тот свет в результате передозировки наркотиками или становясь жертвами насилия, поэтому владельцы упаковывали матрасы на кроватях в прочные чехлы из толстого пластика, чтобы избежать их преждевременной порчи и тем самым сократить расходы. Недооценивать коварство скользкого чехла было опасно – неосторожно сев на край кровати или резко повернувшись на бок во время сна можно было оказаться на полу вместе со всем своим барахлом. В эти же чехлы заворачивали трупы, прежде чем избавиться от них. Иногда это было намного проще, чем ответить на щекотливые вопросы полицейских и объяснить, что именно здесь произошло. В таких номерах не найдешь ни одной кровати, на которой бы умерло меньше десятка человек.