Авантюра цвета фуксий

Глава вторая

Маргарита не переставала удивляться той легкости, с которой Вадим вернул ей состояние детской раскованности. Пожалуй, посмотри она со стороны, поведение Маэстро могло бы вызвать у нее раздражение. Но в том-то и дело, что смотрела она не со стороны, не как свидетель, судья или наблюдатель. Она стала участником волшебного действа, которое выражалось в короткой формуле: живи, пока жив. Вадиму интересно было жить сейчас, сию минуту.

А как он был красив!

Маргарита не встречала таких мужчин прежде. В кино, журналах, рекламе — возможно, но это были образы, лишенные плоти и крови.

А голос Вадима! Низкий, но нежный, воркующий. Таким голосом хорошо рассказывать сказки детям и уговаривать влюбленную женщину.

И талант!

Да, Маэстро был талантлив, он был настоящий художник, остро чувствующий и ярко передающий свои ощущения. Краски глянцевыми змейками ложились из тюбиков на палитру и превращались на полотнах в энергию, переходящую от художника к зрителю.

Словом, Маргарита встретилась с новым для себя явлением, возбудившим в ней интерес.

Вадим предполагал бывать на даче Дворжецких наездами, в дни, удобные для него и Маргариты. Он планировал сделать несколько этюдов, а сами картины выполнить у себя в мастерской. Однако после нескольких сеансов он выразил сожаление, что приходится постоянно отрываться от натуры, что творческий настрой, прерываясь, исчезает. Вадим считал, что именно образ Марго, ее мир он должен воплотить в своих картинах.

— Иначе зачем все это? — спрашивал он.

И правда. Конечно же, ей хотелось выразить себя, то лучшее и живое, что в ней осталось. Ее удивил этот взрослый ребенок, без труда постигающий суть происходящего.

Она с удовольствием наблюдала за ним, стараясь понять его характер. Иногда, отрываясь от работы, он вдруг останавливал на ней странный взгляд широко распахнутых прозрачных глаз. В этот миг ей казалось, что Маэстро вернулся из иных миров и с удивлением обнаружил ее присутствие. Но через секунду из-под длинных рыжеватых ресниц вспыхивали озорные искорки, и это загадочное превращение то пугало женщину, то разжигало в ней любопытство.

Двойственность была в облике и поведении Вадима, даже не двойственность, а многоликость. Он обладал мужской красотой, но было в нем детское очарование, нежное и ласковое. Порой он казался умудренным, порой скорбным, потом вдруг начинал дурачиться и обижался, точно дитя, скоро забывал обиду и отвлекался на какой-то пустяк. В иные минуты его лицо вдруг бледнело, приобретая черты человека без возраста, демона, в котором наслаждение и страдание слиты воедино. Таким однажды Марго увидела Вадима, когда он размышлял о чем-то, раскинувшись в кресле. Услышав шорох, Маэстро вздрогнул, и его лицо приняло обычное приветливое выражение. Видение исчезало, но Маргарита частенько думала о нем.

Несмотря на яркую сексапильность Маэстро, Маргарита не сразу осознала, что рядом с ней взрослый мужчина, и не приравняла его к «тупым самцам», не прониклась ненавистью, которую испытывала к мужским особям. Вадим был моложе ее, а в сравнении с Дворжецким почти мальчик. К тому же одухотворенная красота Вадима делала его столь недосягаемым, что относиться к нему, как и ко всякому другому, просто не приходило ей в голову. Он был невероятно привлекателен и вместе с тем казался существом без пола, идеалом, символом, живым изваянием совершенства.

Это спасло их отношения от мучившего Маргариту невроза. Они общались легко, с обоюдным удовольствием, и сближались все более. Ей хотелось видеть его чаще, слушать журчащую речь, смотреть в доверчиво распахнутые глаза. Она вглядывалась в них, и ей мнилась то лукавая беззаботность ребенка, то непостижимая тайна искушенного демона.

«Нет, он не должен уезжать, — решила Марго, — перерывы мешают творить, значит, нужно организовать его проживание здесь. Нам ничто не мешает это сделать».

Она показала Вадиму зал на втором этаже, где была пирамида светового фонаря и огромное — на три стены — панорамное остекление. Если встать спиной к глухой стене, создавалось впечатление, что находишься на открытой террасе под бескрайним небом. Под окнами шевелились кроны деревьев, спускавшихся вниз по склону холма, а за ними открывалась даль противоположного берега, огромное поле с полоской леса на горизонте.

— Нравится? — спросила Марго в надежде увидеть на лице художника удивление и удовольствие.

— Классно, нет, правда, отлично. Такой простор. Высокий берег, обрыв и… там внизу должна быть река, да? Мне нравится.

— Давайте сделаем здесь мастерскую, и вам не нужно будет уезжать. Я всегда хотела переоборудовать это помещение во что-то дельное. Пусть это будет ваша студия.

— Если возможно, я был бы рад, но нужны занавеси. Солнце будет мешать, вон там, в той части зала, и еще…— Вадим деловито показал, что, где и как нужно подправить.

— Это не проблема, — заверила его Маргарита, — напишите все, что понадобится для работы, и через два дня мастерская будет готова. Я рада, что вам понравилось, — она счастливо улыбалась, — а жить вы можете в комнате для гостей, там есть ванная, туалет и все, что нужно.

— Вот как? — Вадим разочарованно нахмурился, — жаль, а я уже решил, что можно спать здесь и по ночам считать звезды. Было бы круто…

— Да? — Маргарита подняла брови и подумала, что он прав: разглядывать звезды сквозь прозрачный фонарь, лежа на спине, закинув за голову руки, должно быть, действительно приятно. Тут же испугалась, что Вадим передумает, откажется от предложения, и заторопилась: — Это можно устроить. Вы займете комнату, а здесь мы тоже поставим кровать. Дом большой, располагайтесь, как вам угодно. Если захочется остаться в мастерской, останетесь здесь, будет удобнее ночевать в комнате, пойдете туда. Нет проблем.

Ее интонации стали просящими.

Вадим озадаченно посмотрел на нее, что-то прикидывая в уме, милостиво улыбнулся и пожал плечами.

— Ну, если у вас нет проблем, то... мне нужно съездить на пару дней в Москву, а уж потом… — он помедлил и, не отводя взгляда от просиявшей Маргариты, произнес: — Я ваш.