Авантюра цвета фуксий

Глава пятая

Солнце уже приближалось к зениту, и тень на открытой веранде не давала желаемой прохлады. Марго посмотрела на небо без единого облачка и подумала, что будет гроза, уж очень душным был день. Шелковый сарафан на тоненьких лямочках казался лишним изнемогавшему телу. Вадим прошлой ночью работал допоздна и теперь отсыпался. Марго не тревожила его здоровый молодой сон. Она сидела в плетеном кресле у большого непокрытого деревянного стола на веранде, где были разложены охапки срезанных растений, кучки семян и луковицы цветов. Возле ее ног, как всегда, лежали Муха и Мальчик.

По дорожке, идущей от ворот, быстро приближался охранник, вытирая вспотевший лоб. Не поднимаясь по ступеням, он окликнул хозяйку:

— Маргарита Васильевна, к вам дама, говорит, что с соседнего участка. Доброхотова вроде бы.

— Полная блондинка? — уточнила Марго и распорядилась пригласить ее. Это была жена одного из партнеров Дворжецкого, построившего дачу недалеко от их дома. Приходилось поддерживать дипломатические отношения.

Охранник удалился, и через несколько минут у веранды его сменила пышная, улыбчивая особа в широкополой шляпе. Она подошла к Марго и, поставив на одно из пустых кресел большую сумку, уселась в другое. Маргарита сделала как можно более приветливое лицо.

— Добрый день, Алла Алексеевна, и как это вы решились в такую жару выйти из дома?

— Что правда, то правда, дышать совершенно нечем, — ответила дама, обмахиваясь вынутым из сумки веером. — Вы как раз цветочками занимаетесь? Как кстати, а ведь я за ними пришла.

— О да, — вспомнила Маргарита, — я обещала вам луковицы.

— Ну, слава богу, вы не забыли. У вас чудесные цветы. А я думаю: вас дожидаться или самой пойти? Я решила: зайду сама.

— Правильно сделали, — одобрила ее хозяйка, — я так закрутилась.

— Знаю, знаю, у вас гости, молодой человек. Я видела вас с ним. Такой красавец, молодой Ален Делон, и даже лучше. Впрочем, Делон брюнет, а ваш блондин, ну, это неважно, — махнула она пухлой ручкой и вся зарделась. — Такие глазищи, умереть не встать! Он ваш родственник?

Марго смутилась: как ей представить Вадима? Лгать не имело смысла. С партнерами Дворжецкого и их домочадцами рано или поздно приходится пересекаться, им многое становится известно. В то же время некоторые особенности характера Аллы Алексеевны хорошо знала Марго и не без оснований опасалась длинного языка соседки, способного все извратить до неузнаваемости.

— Нет, он не родственник. Он художник, рисует наш сад. Его прислал Эдуард Николаевич, — в определенном смысле это было правдой, и в таком варианте у Доброхотовой не должно было возникнуть желания домысливать ситуацию.

— Ах, Эдуард Николаевич? — любопытная особа разочарованно округлила густо накрашенные глаза, судя по всему, услышанное меняло дело, и уже менее двусмысленным тоном продолжила: — Какой у вас заботливый супруг. Вы знаете, я его обожаю. Но отчего он сам так редко стал бывать?

«Все уже известно!» — поразилась Маргарита осведомленности соседей, а вслух сказала:

— Эдуард очень занят на работе.

— На работе? Занят? О, представляю себе, — опять в ее лице появилась многозначительность, — муж говорил, что Эдуард Николаевич даже штат увеличил. У него теперь свой искусствовед: Вероника… не помню отчество, — она вопросительно посмотрела на Марго, проверяя: знает та или нет, и понятливо улыбнулась, не услышав подсказки. — Вспомнила: Вероника Владимировна. Мой муж ее видел, знаком даже. Ну, я вам скажу, такие мужикам очень нравятся. Я по своему поросенку вижу. Уж он у меня не ходок, но тоже, когда говорил о ней, глазками заблестел, губешники распустил. Ноги, говорит, от шеи, талия осиная, а попа, бюст, уж так расписал! А я думаю, грудь наверняка силиконовая. Вот у меня грудь так грудь. Свое, не купленное, — и она заколыхалась от смеха, довольная удачной шуткой. — Муж-то ваш ее в Париж возил, вот повезло девке…

Она еще болтала, а Маргарита, глядя мимо нее, не отрывала глаз от появившегося в дверном проеме Вадима. Еще минуту назад он сладко потягивался, но довольное, румяное лицо отлично выспавшегося мальчишки при виде разговорившейся дамочки помрачнело, побледнело и приобрело странное выражение. Пальцы Вадима сжались в кулаки, казалось, еще минута и он ударит Доброхотову по затылку, а та в порыве простосердечия все не унималась и с нескрываемым удовольствием расписывала известные ей подробности.

— Вы уж не сердитесь на меня, дорогуша, что вмешиваюсь, но я на вашем месте эту искусствоведшу…

— Простите, — спешно прервала ее разглагольствования Марго, — познакомьтесь, это Вадим. А это наша соседка, Алла Алексеевна, — пояснила она Маэстро.

— Вадим Андреевич, с вашего позволения, — выдавил он сквозь зубы, словно принуждая себя отвечать сдержанно и глядя на Доброхотову остекленевшими глазами.

— Ах, Вадим Андреевич, — растекаясь от восторга и не замечая его неприветливости, защебетала толстуха, — ах, как я рада с вами познакомиться, — и вдруг сделавшись совершенно серьезной, повернулась к хозяйке. — А вы знаете, Маргарита Васильевна, это очень кстати, что у вас в доме еще один мужчина: какие-то типы болтаются возле наших дач, спрашивают, кто живет и все такое.

— Какие типы? — удивилась Марго.

— А кто их знает? Какие-то неизвестные ходят, бродят, что-то высматривают, вынюхивают. Один то ли с камерой, то ли с фотоаппаратом, я не разбираюсь. Может, киношники? Или эти, как их, папарацци?

— Ну, спасибо, что предупредили, — заторопила гостью Маргарита. — Очень рада была вас увидеть. Луковицы я занесу завтра, сейчас они еще не готовы, — и настойчиво давая понять, что свидание закончено, протянула Доброхотовой руку.

Та от неожиданности пожала ее, и теперь ей ничего не оставалась, как ретироваться, хотя на лице было написано прямо противоположное желание. Нежным взором, как водопадом, она обливала Маэстро с головы до ног так, что в пору было выжимать его шорты, единственное, во что он был одет, не считая шлепанцев.