Авантюра в двух действиях. Акт 1

Глава VII. Скорпион

Пошёл четвёртый день, как Михей исчез в Зеркале. Саартан места себе не находил, часами сидел в Храме, почти ничего не ел. Ждал. Он понял, насколько привязался к мальчику-лису, только когда потерял его. Зачем Михей полез в это проклятое Зеркало?! Что он задумал? Вытащить ту рогатую девушку? Или удрать отсюда, бросив дракона прозябать в этом ставшим ему чужим мире? По его вине ставшим! Хотя нет... рано или поздно Хранитель сам бы понял, что его место не здесь. Только вот где? Одиночество вновь навалилось на него неподъёмным камнем, угнетало. Райнтраан не мог составить Саартану компанию, как бы ни старался. А он и не старался. Уже на третий день свалил с утра на охоту.

«Надо проветриться», — решил наконец Хранитель и выполз из пещеры. Зажмурился от яркого солнца — весна была в самом разгаре. Дракон потёр лапами глаза, расправил радужные крылья и плавно скользнул вниз со скалистого уступа. Он полетел бесцельно, однако крылья сами понесли его к оврагу, в котором Михей собирал крапиву на сеть для ворона.

Волк слишком поздно заметил дракона. Несмотря на то, что в ослепительно синем небе не было ни облачка, Файлэнг зазевался, пригревшись на тёплом камне, и вскочил, когда дракон уже снижался. Он тоже который день ждал Михея, а овраг был условленным местом встречи до полудня. Долгое изнурительное ожидание вымотало его и притупило бдительность.

Хранитель увидел развалившегося на камне волка, и злость захлестнула его. Он разозлился от одного только вида зверя, безмятежно дремавшего на солнышке. Волк разом напомнил ему и о дурацкой легенде, и о Зеркале, и о шагнувшем в него Михее. Саартан яростно ударил крыльями об упругий воздух и ринулся вниз. Волк вскочил и сиганул через овраг под спасительную тень кустов и деревьев, но Саартан плюнул огнём, отрезая ему путь к отступлению. Край оврага заполыхал, и волк попятился в густо разросшуюся крапиву. Он затравленно оглянулся на дракона, прижал уши, оскалился и глухо зарычал.

Огонь опалил Файлэнгу усы и нос. Волк отступил от стены гудящего пламени и оглянулся на приземляющегося дракона. Хранитель не промахнулся — он не целился в него. «И не пришиб же при первой встрече — не пришиб. Поговорить захотел вместо этого. А мог бы...», — вспомнились Файлэнгу слова Михея. Поговорить? Значит, болтливый мальчишка всё ему рассказал? От этой мысли волк зарычал.

Не сводя глаз со зверя, замершего в овраге, Саартан приземлился. Он чувствовал себя идиотом, но всё же решил попробовать поговорить с волком, прежде чем убить его и сорвать на нём, подвернувшимся под крыло, злость.

— Если ты просто обычная зверюга, то я разорву тебя на мелкие кусочки и скормлю воронам, — предупредил Саартан. — Но, если это не так, и тебе есть, что мне сказать, то самое время раскрыть пасть и удивить меня. Долго ждать я не буду.

Волк не шевелился. Стоял в крапиве на полусогнутых лапах, низко опустив голову и хвост. Верхняя губа у него подрагивала, обнажая клыки, от носа до лба пролегли глубокие борозды морщин. Серые глаза его щурились, уши, прижатые к голове, чуть заметно шевелились. «Размышляет что ли?», — подумал Хранитель и сказал:

— Последний шанс, зверюга.

Он втянул воздух, и в драконьей глотке заклокотал жидкий огонь. Волк выпрямился, метнул в Саартана злобный взгляд и склонил голову набок.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Твоя взяла, Хранитель.

В глубине души Саартан верил в легенду, но всё равно удивился, услышав низковатый, с хрипотцой, голос зверя. Волк заметил изумление в его глазах и криво усмехнулся:

— Что не так, Хранитель? Разрывание в клочья сорвалось?

Саартан растерялся. Он не был голов к диалогу, даже особо не надеялся на него. Волк, не дождавшись ответа, осторожно выбрался из крапивы и сел на землю.

— Язык сжёг ненароком? — невинно поинтересовался он.

И тут Хранитель рассвирепел. Он выкинул вперёд лапу со сложенными щепотью когтями, и сразу следом с полуразворота ударил хвостом. Волк легко увернулся от когтей, взвившись в воздух всем телом, но хвост прозевал и кубарем покатился обратно в крапиву. Саартан придавил его лапой, растопырив когти клеткой.

— Шутить любишь? — прошипел он, низко склонив рогатую голову к морде волка.

Волк обратился мальчишкой и попытался ужом проскользнуть сквозь когти, но дракон, натренированный хитрыми манёврами лиса, среагировал раньше: ловко сжал лапу, и маленький человек задёргался в ней, захрипел и, наконец, сдался, безвольно обмяк в когтях.

— Кто ты такой? — спросил Саартан.

— От... пусти! Задушишь! — просипел перевёртыш.

— Нет. Кто ты?

— Фай... Файлэнг... Я друг твоего парнишки... Миха!

— Во-о-от как, — протянул Саартан, и в его голосе послышались ревнивые нотки. — Он о тебе не упоминал.

— Значит, не заслужил... доверия! О-ох!

Саартан сжал лапу, и у Файлэнга что-то хрустнуло.

— А ты, значит, заслужил? — гребень на голове дракона встопорщился, его хвост прочертил на земле глубокую борозду, раздражённо метнувшись туда-сюда.

Файлэнг смекнул, что задел за живое, и что продолжать злить дракона не стоит, но не сдержался:

— На втором свидании... он сказал, что я ему симпатичен.

Ноздри Хранителя выпустили клуб дыма, обдав лицо Файлэнга обжигающим дыханием. Файлэнг зажмурился, ожидая, что лапа снова сожмётся, но она, напротив, ослабила хватку.

— Он любопытный, — неожиданно спокойно сказал Саартан. — Ему все симпатичны. Ты что-то предложил ему, что-то увлекательное. О чём-то рассказал. Я хочу знать, что именно. И ты мне скажешь. И, может быть, я не убью тебя, когда Мих вернётся. Если он вернётся...

Файлэнг в замешательстве молчал какое-то время. Глядел исподлобья на дракона, рассматривал его странные красно-чёрные глаза. Думал. Саартан терпеливо ждал.

— Ладно, Хранитель, — сказал Файлэнг после раздумий. — Я готов к диалогу.

— Дай слово, что не сбежишь.

— Драконье слово?