Авантюрист поневоле Том 2

Глава 6

"Скиталец — легендарное существо, чей истинный облик остаётся предметом спекуляций. В большинстве свидетельств он описывается как благородный олень с рогами из светящегося кварца и шерстью, подобной снегу под луной. Однако его форма нестабильна: в разных мирах и под разным восприятием он может казаться гигантским зверем размером с дом или изящным созданием, едва превышающим человека."

Из энциклопедии "Самые редкие существа Многомирья"

Костёр потрескивал с таким добродушным, почти дедушкинским уютом, будто собрался рассказать историю — одну из тех, что начинаются со слов "в далёкие времена". Над пламенем покачивался котелок, откуда доносилось аппетитное бульканье и поднимался аромат, который мгновенно заставлял забыть о любых тревогах. Там явно был лук, травы, нечто мясное и ещё что-то неуловимо домашнее.

На поляне, где разбили лагерь, царило редкое для подземелий ощущение покоя.

Лира, стоя у костра, лениво помешивала похлёбку длинной деревянной ложкой. Она почти не обращала внимания на Гримзла, развалившегося рядом на покрывале подозрительного происхождения. Гоблин, пялясь на котелок, выглядел так, будто смотрел на последнюю звезду перед концом света. Шляпа съехала ему на один глаз, придавая ему пиратский вид.

Его когти нервно постукивали по траве, а живот урчал так громко, что если где-то поблизости спал великан, то теперь он ворочался, жалуясь на шумных соседей.

— Долго ещё? — пробурчал Гримзл.

— Пять минут, — без особого сочувствия ответила Лира и попробовала бульон.

Гоблин вздохнул с такой обречённостью, будто ждать нужно десять лет, и вернулся к гипнотическому созерцанию еды.

Рейна, устроившись на поваленном бревне, с сосредоточенной скукой нарезала вяленое мясо. Каждый ломтик был идеальным по толщине и форме. Время от времени её взгляд скользил к Вите, который сидел немного поодаль, склонясь над своим блокнотом. Он зарисовывал: небо, усыпанное звёздами и парящие в вышине планеты, лес, шелестящий на горизонте, и горы. Под рисунком появилась надпись: “Первый Этаж”.

Эдвин тем временем восседал на коряге, которую явно считал троном, и с воодушевлением листал потрёпанную книгу. Это было большое достижение, ведь ещё десять минут назад он пытался выяснить у Лиры, сколько минут следует варить мясо для "оптимального душевного прогрева". Она, не выдержав допроса, вручила ему мемуары прославленного наёмника Люциуса "Последний Заказ", который утверждал, что это его последнее задание уже лет десять — и, по мнению Лиры, книга идеально подходила под описание: "Занимательное и отвлекающее".

Гримзл, покопавшись в карманах, извлёк что-то, напоминающее окаменевший сухарь. Он с хрустом откусил кусок и повернулся к Эдвину:

— Слушай, Ключепер... а мы вообще что ищем-то? Что-то... ценное? — Его голос стал заговорщическим, а глаза блеснули.

Эдвин закрыл книгу и вскочил с места..

— Ценное? Это не просто ценно — это бесценно!

Гримзл подавился крошкой и закашлялся, глядя на Эдвина с новым, подозрительно восторженным уважением.

— Золото?.. Самоцветы? Эльфийские диадемы?

— Лучше! — Эдвин расправил руки в широчайшем жесте, случайно задев Лиру, которая ловко увернулась, не отрываясь от перемешивания похлёбки.

— Книга! — торжественно объявил Ключепер.

Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием костра. Лицо Гримзла стремительно съёжилось, как подушка, на которую сел мокрый кот. Он с досадой бухнулся обратно на покрывало и сердито уставился в котелок.

— Книга... — буркнул он, как будто это слово пахло носками некроманта.

Витя, закончив с рисунком, пододвинулся ближе к огню, взял кусочек мяса, задумчиво пожевал и проговорил:

— Наверное, редкая.

— Редкая? — Эдвин повернулся к нему с видом человека, которому только что предложили заменить корону на фетровую шляпу. — Это ТРАКТАТ САМОГО ПЕРЕГРЮЛЯ!

— А кто такой Перегрюль? — переспросил Витя, всё ещё с набитым ртом.

Лира закатила глаза, достала флягу и сделала глоток. По запаху — что-то гномье, крепкое и немного взрывчатое. Она пробормотала, скорее себе, чем кому-то ещё:

— Ну всё. Началось.

И Эдвин начал. Он говорил так, будто перед ним была сцена, занавес и аудитория из сотен зачарованных слушателей.

Перегрюль, по его словам, был не просто великим — он был эпохой. Маг, путешественник, мудрец, учёный, писатель, заклинатель, композитор, составитель алхимических формул и, вероятно, изобретатель кексов с клубничным джемом.

Он путешествовал от Зимнего Предела до Чайтании, от проклятых джунглей до Песчаной Библиотеки, и оставлял после себя трактаты — таинственные, сложные, и, по слухам, опасные. Один из них, “О шёпоте теней”, якобы покоился на одном из нижних уровней этого подземелья.

Рейна подняла взгляд от ножа. Её единственный глаз сузился.

“О шёпоте теней.”

Стандартное название для книги, которая способна привести к небольшому концу света.

Она медленно повернулась к Вите. В её взгляде не было слов, но послание передавалось безупречно: “Что ты задумал, Изворот?”