Авантюрист поневоле Том 2

Глава 7

"Я не живу, но меня можно убить.

Я не вещь, но меня можно купить.

С меня всё начинается, но никто меня не видел.

Я бываю короткой, длинной, трагической или смешной.

Кто я?

Ответ: История."

Автор неизвестен

Второй этаж подземелья, в отличие от первого с его звёздным небом и шелестящими лесами, наконец-то оправдывал ожидания Вити Тюрина о том, как должно выглядеть настоящее подземелье. Никаких багровых планет, парящих в вышине, или травы, мягко пружинящей под ногами. Вместо этого — мрачные, почти не освещённые коридоры, чьи высокие своды терялись в густом полумраке. Стены, сложенные из массивных каменных блоков, покрытых трещинами и пятнами сырости, источали холод, от которого по спине пробегали мурашки. Редкие факелы, вмурованные в ниши, горели тусклым, колеблющимся пламенем, отбрасывали длинные тени.

Витя шагал осторожно, держа руку на рукояти рапиры, подаренной Бортоломью. Её холодный металл успокаивал, напоминая, что он не совсем беззащитен, хотя мысль о том, чтобы щёлкнуть переключателем и пустить в ход силу магических кристаллов, вызывала лёгкую дрожь — и не только из-за проклятия Draco Magia. Он то и дело оглядывался, ожидая, что из-за угла вот-вот выскочит что-нибудь из списка Эдвина. Но пока коридор оставался пустым, если не считать эха их шагов и монотонного гудения, доносящегося откуда-то из глубины.

Зато одна угроза была постоянной и по-прежнему активно проявляла себя: сам Эдвин Ключепер. На этот раз жертвой его всепоглощающего любопытства стала Рейна, которая, к своему несчастью, оказалась ближе всех. Эдвин, не сбавляя шага, повернулся к ней, его глаза сияли, как у биолога, обнаружившего новый вид жизни.

— Рейна, скажи, а как ты вообще стала наёмницей? — начал он, подпрыгивая, чтобы увернуться от низко нависшей паутины, которая, к счастью, оказалась обычной, а не магической. — Должна быть какая-то история! Может, семейная традиция? А что тебя мотивирует? Деньги? Слава? Или, может, ты ищешь что-то… эдакое, легендарное? Есть ли у тебя личный кодекс? Как ты определяешь моральные границы допустимого в своей работе?

Рейна, шедшая с привычным холодным спокойствием, даже не повернула головы. Её единственный зелёный глаз, прикрытый тенью, остался неподвижным, но пальцы на рукояти меча слегка сжались — едва заметно, но достаточно, чтобы Гримзл, семенивший неподалёку, инстинктивно отшагнул в сторону. Но Ключепер, не замечая намёков, продолжал:

— И вот ещё! Почему ты носишь повязку? С этим связана какая-то история, я прав? Какая? Расскажи!

В этот момент произошло нечто, что Лира позже мысленно окрестит "настоящим чудом, достойным научных трактатов". Рейна остановилась. Её движение было таким резким, что пыль, осевшая на полу за века, взметнулась вокруг её сапог. Она медленно повернула голову к Эдвину, и её единственный глаз, холодный, как лёд в зимнем озере, впился в него. Это не был просто взгляд — это была целая симфония угроз, спрессованных в в единое целое: смесь презрения, усталости и обещания, что ещё одно слово — и Эдвин узнает, каково это, когда челюсть знакомится с её кулаком.

Клюепер замер, как кролик перед удавом. Его рот, уже открывшийся для очередного вопроса, захлопнулся с тихим клацаньем. Глаза округлились, а на лице расцвела натянутая, почти болезненная улыбка, будто он внезапно вспомнил, что забыл выключить утюг. Он кашлянул, отступил на полшага и, не говоря ни слова, зашагал вперёд, насвистывая незамысловатую мелодию и делая вид, что ничего не произошло.

Лира Сломай Ребро, шедшая чуть позади и до того лениво разглядывала трещины в стенах, остановилась как вкопанная. Её брови взлетели вверх, а губы дрогнули в редкой, почти искренней улыбке. Она смотрела на Рейну с таким благоговением, будто та только что укротила дракона одним пальцем. Лира, не теряя времени, ускорила шаг, поравнялась с воительницей и, понизив голос до заговорщического шёпота, спросила:

— Как? Как ты это сделала? — Её тон был полон неподдельного восхищения, смешанного с лёгкой завистью.

Рейна ответила смешком и пожала плечами.

Коридор внезапно расширился, и отряд оказался на пороге огромного зала. Он был исполинским, его сводчатый потолок, подпираемый массивными колоннами, терялся в тенях. Пол, выложенный потрескавшимися плитами, был усеян обломками костей, ржавыми обрывками доспехов и чем-то, что подозрительно напоминало обугленный сапог. В центре зала возвышалась круглая каменная платформа, покрытая выцветшими рунами, которые слабо мерцали зеленоватым светом.

— Ну вот, — пробормотал Витя, оглядываясь на спутников. — Теперь точно похоже на подземелье.

— Потрясающе! — воскликнул Эдвин. — Это, должно быть, ритуальный зал! Видите руны? Они, вероятно, из эпохи Третьего Разлома! Или Четвёртого…

Не успел он договорить, как руны на платформе вспыхнули ярче, и воздух прорезал низкий, гудящий звук, от которого у Вити заныли зубы. Каменный пол задрожал, и из груды костей в центре зала начали формироваться фигуры. Кости с хрустом и скрежетом соединялись, образуя скелетов — высоких, с пустыми глазницами, в которых тлели алые огоньки. Их костлявые пальцы сжимали ржавые мечи и топоры, а движения были резкими, дёргаными, как у марионеток, чьи нити дёргает пьяный кукловод. Их было шестеро, и каждый, несмотря на ветхость, выглядел так, будто жаждал добавить к своей коллекции костей ещё несколько свежих.