Авантюрист поневоле Том 2

Глава 12

"Если вы, бедолага, решили торговаться с Дагго Безродным, то во-первых — соболезнуем. Во-вторых — бегите."

Мудрый совет.

Витя Тюрин мерил шагами шестиугольную комнату и бросал хмурые взгляды на тусклые глифы над тремя арками. После недавнего знакомства с особо темпераментным скелетом, который чуть не устроил Вите экскурсию в загробный мир, он относился к этим закорючкам с подозрением. “Ловушка? Проклятье? Или просто очередной повод пожалеть, что я оказался здесь?” — думал он, бросая на арки взгляды, полные вселенской усталости.

Он почесал затылок, хмыкнул и закатил глаза к потолку, надеясь, что вселенная пошлёт ему подсказку — ну, хоть табличку с надписью “Не ходи туда, там тебя сожрут пауки”. Подсказка не явилась. Вздохнув, Витя зажмурился, мысленно перекрестился и шагнул в среднюю арку, ожидая, что сейчас на него рухнет потолок.

К его удивлению, комната за аркой оказалась пустой. Гнетуще, подозрительно пустой. Витя сделал два осторожных шага.

И тут:

— Эй! Эй, дружище! Привет!

Витя резко обернулся, положив ладонь рапиру, но вокруг никого.

— Эй! Дружище! Я тут, внизу!

Витя опустил взгляд. На полу, в пыли, словно забытая игрушка из кошмарного детства, лежала голова. Не просто голова, а эльфийская — с длинными, спутанными серебристыми волосами, упрямыми скулами и острыми ушами, которые, кажется, слегка подрагивали от нетерпения. Глаза цвета весеннего неба с лёгким оттенком “пожалуйста, не пинай” смотрели на Витю с обезоруживающей бодростью и дружелюбием.

— Здравствуй… — выдавил Витя, отступая на шаг и пытаясь решить, это ловушка или галлюцинация.

— Лаэрион Звёздный Ветер, к вашим услугам! — бодро объявила голова с таким энтузиазмом, будто представлялась на балу, а не валялась в пыли без тела. — Искатель приключений, поэт, неплохой фехтовальщик и, как видишь, эльф, слегка… потерявший связь с телом. Мелкое недоразумение, честное слово. А ты, сударь, как зовёшься?

Витя опустился на корточки, не отводя глаз от Лаэриона. “Говорящая голова. Конечно. Почему бы и нет?” — подумал он, но вслух произнёс:

— Витя Тюрин… Как ты, эм… оказался в таком… положении?

— О, это сага, полная невероятных приключений, чрезмерной самоуверенности и одной наёмницы с глазами, в которых можно утонуть, как в бочке лучшего вина! — начал он, вспоминая прелсетное лицо наемницы. — Мы с группой рыскали по этим подземельям в поисках Сферы Вечной Гармонии. Слыхал о такой?

Витя покачал головой. Он был почти уверен, что Сфера — это выдумка, чтобы оправдать поход за наёмницей, но промолчал.

— Неважно! — продолжил Лаэрион, не теряя пыла. — В общем, наткнулись на ловушку. Проклятую, разумеется. Один идиот — не я, клянусь звёздами! — активировал заклинание разделения. Моё тело убежало куда-то вперед, товарищи меня бросили, а я остался тут… декламировать стихи мышам. Кстати, мыши — отличные слушатели. Одна даже прочитала мне “Гильгамыша”.

— Гильгамыша? — переспросил Витя, чувствуя, как его мозг пытается уложить мышь-поэта в рамки реальности.

— Ага! Мышиная эпопея! Я один из немногих живущих, кто слышал её полностью! — Воскликнул Лаэрион и немного помрачнел. — Приблизительно девяносто раз… Так вот, я тут уже… лет тридцать, наверное. Или пятьдесят. Иногда подсказываю проходящим авантюристам, как не вляпаться в очередную ловушку. Последний был паладин, жуткий грубиян, но я помог ему выбрать правильный проход. Всё дело в глифах…

Витя встрепенулся, переводя взгляд на арки. “Глифы. Точно!” — подумал он.

— Ты знаешь, что они значат? — спросил он, стараясь не выдать, как сильно надеется на ответ.

— Естественно! — гордо заявил Лаэрион. — Это древнее наречие Дюстраля. В университете был факультатив, я туда ходил… ну, скажем, из академического интереса. И из-за одной особы. Она была принцессой.

— Дюстраль… — повторил Витя, и тут его словно ударило молнией. Слово отозвалось в сознании, что-то щелкнуло, как ключ, повернувшийся в замке. Внезапно он понял, что знает язык, которого никогда не учил, знал грамматику, синтаксис, даже интонации, словно кто-то загрузил в его голову учебник по дюстральскому. Лихорадочно достав блокнот, он записал фразу, уместившуюся в один глиф: “Вот и ладушки”. Пальцы дрожали, а в голове крутился вихрь вопросов: “Откуда? Как?”

— Эй, дружище! — прервал его Лаэрион. — Ты в порядке?

— Я… — Витя сглотнул, захлопнул блокнот. — Всё нормально.

— О, бывает! — хмыкнул Лаэрион. — Слушай, а не возьмёшь ли меня с собой? Устал от пинков. И вдруг найдём моё тело? Оно где-то впереди, я уверен.

Витя задумался. Оставить гкого-то в беде казалось… не по-человечески. Пожав плечами, он снял сюртук, аккуратно свернул его, завязал рукава в узел, соорудив подобие сумки. Осторожно, с видом человека, который впервые берёт на руки чужого кота, он подхватил Лаэриона. Тот благодарно сверкнул глазами.

— Не тряси, пожалуйста, — пробормотал эльф, когда Витя закинул его на плечо. — У меня от этого кружится голова. В переносном смысле. И в буквальном. Сложно объяснить.

С эльфийской головой в импровизированной сумке Витя двинулся дальше по Четвёртому этажу. Лаэрион, к удивлению, вёл себя на удивление тихо, лишь изредка бормоча: “Вот бы найти моё тело…” или “Надеюсь, он меня не будет пинать…” Иногда он напевал мелодию, похожую на гимн пьяниц в таверне, но Витя игнорировал это, как шум соседей.