Авантюрист поневоле Том 2

Глава 15

"Душа принца не знала покоя. В своих снах Мальтуван возвращался на поля Гош-Хадата. И всегда он видел его — Всадника в черном, что принёс смерть его отцу, братьям и тысячам эльфов. Звали его Саг, а дракона — Хультрхуг."

Автор неизвестен.

Пятый этаж подземелья встретил искателей трактата Перегрюля холодным дыханием древнего склепа. Стены, сложенные из массивных каменных плит, были испещрены трещинами, сквозь которые пробивались кристаллы испуская мягкое голубоватое сияние. Они то вспыхивали ярче, то угасали, словно подстраиваясь под ритм чьего-то невидимого сердца.

Глаза Эдвина горели маниакальным восторгом, пока он водил взглядом по стенам, бормоча цитаты из работ Дрефиса Копателя известного исследователя различных минералов.

— Вы только посмотрите на эти кристаллы! — воскликнул он, чуть не споткнувшись о торчащий камень.

Прекрасная половина группы шагала чуть позади. Лира увлечённо рассказывала о своём первом кинжале, который, судя по её словам, был добыт в эпичной схватке с контрабандистом в одном из многочисленных миров Многомирья.

— …и тогда он попытался сбежать, представляешь? — Лира хмыкнула, поправляя косу. — Но я метнула в него табуретку и сломала дураку ребро! А потом он сам отдал мне свой кинжал, лишь бы я его отпустила. Хороший был кинжал… Жаль, потеряла его. Воткнула его одному здоровенному троллю в бедро…

Рейна больше молчала. Она лишь изредка кивала или бросала короткое: “Неплохо” или “Могла бы и прикончить его”.

Тем временем настала очередь гоблина нести сумку с говорящей головой эльфа, и оба были явно не в восторге от этого. Гримзл тащил сумку так, будто она весила не меньше бронзовой статуи, ворча себе под нос и то и дело встряхивая её “случайно”. Лаэрион, в свою очередь, не упускал шанса подлить масла в огонь.

— Ох, Гримзл, ты хоть раз в жизни мылся? — язвил Лаэрион, его голос эхом отражался от стен. — И держи сумку ровнее!

Гримзл оскалился, его жёлтые глаза сверкнули в полумраке.

— Заткнись, остроухий! Все эльфы — спесивые выскочки, вечно ноют, как девчонки! “Ой, мои волосы”, “Ой, моя мантия”! — Он передразнил Лаэриона высоким голосом, от чего тот возмущённо фыркнул. — В другой ситуации, я б уже сплавил тебя какому-нибудь некроманту за пару монет!

— Ха! Да ты бы и за монету продал собственную бабку! — парировал Лаэрион. — Гоблины только и умеют, что воровать да жрать всё, что плохо лежит!

— А эльфы только и делают, что стихи кропать да в зеркало пялиться! — рявкнул Гримзл, встряхнув сумку так, что Лаэрион издал звук, похожий на сдавленный писк.

И только Витя шёл молча, отстав от остальных. Его шляпа, натянутая так глубоко, что закрывала глаза, делала его похожим на странника, сбежавшего из какого-то мрачного романа. Он пинал мелкий камушек, который с тихим стуком катился по полу, оставляя за собой тонкую борозду в пыли. Его плечи были ссутулены, а лицо — хмурым, как небо перед грозой.

Он случайно поднял взгляд от пыльного пола и замер. На одной из стен, среди россыпи светящихся кристаллов, он заметил знакомый узор — три завитка над которыми сияла звезда, а внизу, словно подпись, красовалась одинокая точка.

— Это же метка Перегрюля, — сказал он почти шепотом, но Эдвин, услышав это, развернулся так резко, что чуть не запутался в собственных ногах. Его глаза загорелись, как два факела, и он, расталкивая всех, бросился к стене.

— Где? Где?! — воскликнул он, чуть ли не прижимаясь носом к камню. — Это он! Это точно он! — Его пальцы забегали по поверхности, ощупывая каждый выступ и трещину. — Ага, вот оно!

С тихим щелчком часть стены дрогнула, и под восторженный возглас Эдвина открылся узкий проход. Кристаллы на стенах мигнули, словно в знак согласия, и их багряный свет стал ещё ярче, освещая тёмный коридор.

— Трактат близко! — Эдвин сиял. — Я чувствую это! Идёмте, друзья, вперёд!

Он рванул в проход, не обращая внимания на предостерегающие возгласы Лиры.

— Ключепер, притормози! — крикнула она, ускоряя шаг. — Тут могут быть ловушки!

Рейна закатила глаз, но молча последовала за ними, держа руку на рукояти меча.

Гримзл с Витей переглянулись и гоблин буркнул:

— Этот болван нас всех угробит!

Лаэрион, подпрыгивая в сумке, фыркнул:

— А мне нравится паренек! Есть в его энтузиазме что-то искренне и заразительное! Именно такие как он делают великие открытия и двигают Многомирье вперед!

— Такие как он заканчивают в пасти у дракона или с ножом в спине, — ворчал гоблин и поправив сумку вошел в коридор.

Витя вздохнул и последовал за ними.

Коридор вывел их в просторный зал, на другом конце которого высилась массивная дверь. Её поверхность украшал уже знакомый символ Перегрюля. Перед дверью замерли три каменные статуи, словно часовые, охраняющие древний секрет.

Первая изображала высокого воина в доспехах, сжимающего двуручный меч, чье лезвие упиралось в пол. Вторая представляла плута, застывшего в хищной позе: арбалет в одной руке, кинжал в другой, лицо скрыто тенью капюшона. Третья воплощала старого мага в длинной мантии и остроконечном колпаке, с бородой до колен и посохом, увенчанным кристаллом, похожим на те, что торчали из стен.