Авантюрист поневоле Том 2

Глава 16

"Это было обещание. Каждому из вождей Всадников Каллинаг дал слово, но лишь четверо поверили его речам.

Первого звали Кухада, и дракон его — Схимарг. Душа его жаждала несметных богатств. Семь миров гномов сжег он дотла. Пал же от руки человека слепого.

Второй — Шулла, и дракон его — Дахагр. Душа его жаждала власти. На руинах старого царства воздвиг он новое. Пал же от руки сыновей своих.

Третий — Хамгар, и дракон его — Уртур. Душа его жаждала знаний. Твердыни магов разрушил он. Пал же от собственной глупости.

Четвёртый — Саг, и дракон его — Хультрхуг. Душа его жаждала битвы..."

Автор неизвестен.

Гримзл очнулся с ощущением, будто его макнули в бочку с ледяной водой, а потом для верности треснули по голове деревянной ложкой. Голова гудела, словно в ней засел целый оркестр кузнечных молотов, во рту пересохло так, что язык казался толстым и шершавым, как старая подошва. А где-то в глубине души ворочалось смутное желание обчистить кого-нибудь. Он лежал на чём-то твёрдом и холодном, отчего его спина протестующе заныла.

Первое, что пришло в голову гоблину, — это очередной проклятый этаж подземелья, где его ждёт новая порция неприятностей. С усилием, преодолевая головокружение, Гримзл приоткрыл один жёлтый глаз, готовясь увидеть мрачные стены склепа или, в худшем случае, пасть какого-нибудь зверя, желающее перекусить гоблином. Но вместо этого он увидел побеленный потолок на котором плавали какие-то смутные, переливающиеся узоры, напоминающие звёздное небо.

— Ну и где же я очутился? — пробормотал он, медленно садясь и потирая затылок. Его голос эхом отразился от стен, будто помещение было огромным, хотя на первый взгляд оно казалось довольно компактным. Ответа не последовало. Гримзл нахмурился и, недовольно фыркнув, принялся ощупывать карманы в поисках Артефакта Бесконечного Инструментария. Тот, к счастью, был на месте, что слегка успокоило его жадное сердце. — Ну, хоть не потерял мой Аби… — пробурчал он себе под нос, прижимая артефакт к груди.

Но тут его длинные уши, уловили шорох. Он вскочил, готовый бежать, если ситуация станет опасной, но в нескольких шагах от него сидел Эдвин Ключепер, потирая голову и явно находясь в таком же недоумении, как и сам гоблин.

— Ох, нет, только не это! — простонал Гримзл, закатывая глаза. — Лучше б я очнулся с болтливой башкой Лаэриона! Тот хоть иногда затыкается… — Он махнул лапой в сторону Эдвина, который, не замечая гоблина, уже начал бормотать что-то про "пространственные аномалии" и "телепорцию".

Гримзл плюхнулся обратно на пол, сложив руки на груди и сверля Эдвина взглядом, полным вселенской тоски.

— Гримзл, друг мой! — внезапно воскликнул Ключепер, заметив наконец гоблина. — Как думаешь, где мы оказались?

Гоблин уткнулся лицом в ладони, будто пытался спрятаться от мира, и бормотал: "Почему именно я? Почему каждый раз со мной?" Где-то в глубине души он надеялся, что Витя с Рейной скоро появятся и спасут его из этого кошмара. Но пока что его уделом был Эдвин, который, не умолкая ни на секунду, расхаживал по комнате, рассуждая о том, где они очутились и как это произошло.

— Возможно, мы столкнулись с эффектом временного сдвига, вызванного силой трактата! — вещал учёный. — Или это защитное заклинание…

— Нужно выбираться отсюда, — перебил его гоблин, чувствуя, что единственный способ заставить Эдвина замолчать — это занять его чем-то полезным. Гоблин уже начал подумывать, что молчание было бы куда более полезным качеством для этого чудака, чем его безграничные эрудиция и любопытство. — И найти остальных.

— Согласен, — кивнул Эдвин. Он энергично указал на дверной проём с покосившейся дверью, которая, казалось, вот-вот рухнет под собственным весом. — За мной, друг мой! Мы отыщем наших друзей!

Ключепер шагнул вперёд, а Гримзл закатил глаза, но всё же последовал за ним, ворча себе под нос:

— "Друг мой"... Как будто я дал согласие на эту дружбу.

Он поправил шляпу, которая слегка съехала на затылок, и на всякий случай проверил, на месте ли Аби.

Они шагали по узким коридорам, которые, в отличие от мрачного склепа Пятого этажа, были подозрительно чистыми. Стены, выложенные гладким белёсым камнем, отражали тусклый свет, лившийся словно из ниоткуда, а полы под ногами блестели так, будто их каждый день драили шваброй с особым рвением. Тишина давила, но острый слух гоблина улавливал далёкие звуки — едва заметное гудение механизмов, словно где-то в глубине стен ворочались гигантские шестерни. Гримзл, настороженно поводя ушами, крепко сжимал свой Аби, готовый в любой момент дать дёру.

Эдвин, напротив, был в своей стихии. Его глаза сверкали, как у ребёнка в магазине игрушек, пока он разглядывал стены и прислушивался к нарастающему гулу механизмов. Он то и дело останавливался, чтобы потрогать камень или наградить Гримзла своим, без сомнения важным, комментарием, отчего гоблин раздражённо шипел:

— Хаос меня побери! Если я ещё раз услышу что-то про "магнитные колебания"...

Но тут уши гоблина дёрнулись. Он услышал голоса. Гримзл замер, жестом заставив Эдвина остановиться. Учёный удивлённо моргнул, но подчинился. Голоса становились громче, и Гримзл, прищурив жёлтые глаза, прошептал:

— Наши?