Авантюрист поневоле Том 2

Глава 21

"Не верьте тем, кто говорит, что утро начинается с чашки чая. Настоящее утро начинается с плотного завтрака."

Фенрик Маслобород.

Лаэрион небрежно теребил значок Гильдии Героев на лацкане сюртука, Витя шагал рядом, бросая настороженные взгляды по сторонам, ожидая, что из-за ближайшего дерева вот-вот выскочит кристальный гигант, деревянный исполин или, чего доброго, их дружная компания в полном составе.

— Знаешь, я ведь не ради славы в Гильдию Героев подался, — рассказывал Лаэрион. — Ну, конечно, подвиги — это здорово! Песни, кубки с вином, восторженные взгляды красоток, звон монет в кармане... Но, если честно, всё началось из-за женщины.

Витя, не сбавляя шага, бросил на эльфа косой взгляд и фыркнул:

— Почему-то я не удивлён.

— Она была как буря в летний день — прекрасная, непредсказуемая и слегка пугающая, — Лаэрион мечтательно закатил глаза. — Глаза, как два сапфира, волосы, будто водопад расплавленного серебра, а голос… Ох, этот голос мог заставить дракона забыть, как дышать огнём!

Внезапно эльф замер, схватившись за живот. Его лицо скривилось комичной гримасе, когда из живота эльфа раздался звук, похожий на рёв голодного орка.

— Ох, мой желудок! — простонал Лаэрион, театрально прижимая обе руки к живот. — Он, похоже, вспомнил, что я не ел лет тридцать, если не больше! Жареная утка с мёдом… или хотя бы корочка хлеба с сыром… — Его голос дрожал от тоски, а глаза подозрительно заблестели, а лес расступился, и перед ними открылась новая граница реальности. За невидимой чертой, в паре десятков метров, виднелся кусок древнего тракта, вымощенного потрескавшимися каменными плитами. Рядом притулилась таверна, чья покосившаяся вывеска с выцветшей кружкой и неразборчивой надписью покачивалась на ветру, словно пьяный гном. А чуть дальше, прямо у дороги, возвышался каменный тролль. С энтузиазмом, достойным безумца, он лупил огромной дубиной по гигантскому пню, отчего тот участок слегка дрожал.

Лаэрион расхохоталося:

— Витя, смотри! Таверна! Это судьба! Я чувствую запах мяса… или это мой разум играет со мной? Нет, точно мясо! Пошли, набьём животы и заодно разберёмся, где мы, чёрт возьми, очутились!

Витя скептически прищурился, переводя взгляд с таверны на тролля.

— Ты серьёзно? — буркнул он, потирая висок. — Там тролль размером с сарай молотит пень.

Лаэрион беззаботно пожал плечами:

— Ну и что? Он занят своим пнём. Мы ему не мешаем, он нам не мешает. Делов-то!

В голове Тюрина мелькнула мысль, что таверна в таком странном месте — это не самое безопасное место. Но, от бесед о еде, его желудок предательски заурчал. Да и выбора, если честно, не было — стоять посреди леса и ждать, пока их найдёт очередной гигант, не хотелось.

— Ладно, — проворчал Витя, поправляя шляпу и бросая последний взгляд на тролля, который, кажется, начал напевать что-то под нос, продолжая лупить пень.

Лаэрион поспешил к таверне, чуть ли не приплясывая от предвкушения горячей еды. Витя, тяжело вздохнув, поплёлся следом, сжимая рукоять рапиры.

Деревянная дверь таверны, потемневшая от времени и покрытая потёками смолы, скрипнула, когда Лаэрион с энтузиазмом её толкнул. Витя на миг замер у порога, бросив взгляд на каменного тролля, который всё ещё с упоением молотил пень, будто тот оскорбил его бабушку. Тролль, почувствовав на себе любопытный взгляд, прервал своё занятие и медленно повернул голову. Его глаза, похожие на два уголька в гранитной морде, вперились в Тюрина с такой тяжестью, что ноги сами захотели унести его куда подальше.

— Здравствуйте! — выдавил Витя, изо всех сил стараясь звучать дружелюбно, и приподнял шляпу в вежливом жесте. — Простите, что отвлёк. Продолжайте, не буду мешать! — Он натянул улыбку, которая получилась такой же естественной, как гоблин в балетной пачке, и поспешно нырнул в таверну, пока тролль не решил, что пень может подождать.

Лаэрион, с блаженной улыбкой, восседал за столом, с аппетитом вгрызаясь в сочный стейк.

— По кружечке эльфийского эля? — весело предложил он, поднимая деревянную кружку. — Это поэзия в жидком виде!

Витя, скептически оглядев зал, медленно покачал головой.

— Нет, воздержусь, — буркнул он.

— М-м-м, ты не понимаешь, что теряешь! — пробормотал Лаэрион, запихивая в рот кусок сыра размером с кулак и запивая его щедрым глотком эля. Его щёки раздулись, как у хомяка, набившего запасы на зиму, и он блаженно закатил глаза. — Это… о-о-о… это божественно!

Витя, наконец, пододвинул стул и сел за стол, который буквально ломился от яств: жареные куры, румяные пироги, миски с дымящейся похлёбкой, корзины с фруктами, от которых исходил сладкий аромат, и кувшины с напитками, подозрительно искрящимися в тусклом свете таверны. Он нахмурился, бросая взгляд на Лаэриона.

— Слушай, Лаэрион, — начал он, понизив голос, — тебе не кажется, что это место странное?

— Это почему? — эльф приподнял бровь, не отрываясь от куска хлеба, который он макал в густой мясной соус.

— Здесь пусто, — отрезал Витя, обводя рукой зал. Его взгляд метался по пустующим столам, заваленным едой, словно кто-то готовился к пиру на сотню гостей, но сами гости решили не являться. С кухни пахнет доносилось шипение жаровни и аромат свежей выпечки.