Авантюрист поневоле Том 2

Глава 23

"Гоблины — прирождённые инженеры и могут соперничать в этом с хмурыми гномами. Они способны собирать механизмы из чего угодно: крышек от кастрюль, осколков стекла, старых часов, чьих-то зубов и одного разумного попугая (последний, кстати, до сих пор ругается матом — на трёх языках)."

"О культуре гоблинов" автор неизвестен.

Три часа — или, как казалось Гримзлу, целую вечность, протянувшуюся сквозь скуку и гнетущую тишину, — они с Эдвином просидели в тени массивной колонны, наблюдая за лагерем гномов. Воздух в зале был прохладным и тяжёлым, пропитанным запахом, древнего камня и, к великому недовольству Гримзла, варёной капусты — Бум, Боб и Баб, перед тем как завалиться спать, устроили себе пиршество из похлёбки, которую, по мнению гоблина, даже крыса отвергла бы с презрением.

Рядом с ним Эдвин Ключепер, погружённый в чтение, листал потрёпанный томик мемуаров прославленного героя Люциуса “Последний Заказ”. Каждое шуршание страницы отзывалось в ушах Гримзла, раздражением. Он стиснул зубы, но не сказал ни слова. Вместо этого его ум прокручивал десятки вариантов будущего. Не будущего великих подвигов или славы — нет. Будущего, где он сидит в собственной таверне, в шелковом жилете, с золотой цепью на шее, а вокруг бегают эльфы в ливреях, подающие ему эль, вино и куриную грудку в кисло сладком соусе. Может, он купит межмировой корабль? С позолоченной палубой, флагом с его профилем и грозной командой.

Жёлтые глаза гоблина блестели в полумраке, отражая синее пламя бронзовых светильников. Но каждый раз, когда Эдвин поворачивал страницу, этот мечтательный блеск гас, сменяясь вспышкой раздражения. Он уже трижды открывал рот, чтобы сказать: «Может, хватит шелестеть, а?» — но сдерживался. Великое дело требует терпения. А величайшее дело — это добыть драгоценный камень.

Наконец, храп гномов достиг такой силы, что даже колонны, казалось, слегка вибрировали. Бум хрипел, как разъярённый барсук, Боб сопел, будто меха кузницы, а Баб издавал звуки, напоминающие пение ржавого колокола. Гримзл почувствовал, как внутри него что-то щёлкнуло. Момент настал.

Он медленно повернулся к Эдвину, приложил палец к губам и одними губами прошипел:

— Пора, Ключепер.

Эдвин оторвался от книги. Он закрыл томик, аккуратно сунул его в карман сюртука и выпрямился, как перед решающим броском кости.

— Я готов, Гримзл, — прошептал он, но в его голосе звучала такая торжественность, будто он объявлял начало войны. — Злодеи не уйдут от правосудия! Мы одолеем этих негодяев, как Люциус одолел шесть троллей-людоедов в битве за Чугунный Казан!

Гримзл замер. Его уши дёрнулись, а брови — или то, что у гоблинов можно было так назвать — поползли вверх, словно пытаясь скрыться под ободом шляпы.

— Ты о чём? — прошипел он, понижая голос до шёпота, в котором сквозило искреннее недоумение. — Какие, к Хаосу, злодеи?

Эдвин, ничуть не смутившись, наклонился ближе.

— Ну, эти гномы! — прошептал он, указывая взглядом на спящих Бума, Боба и Баба. — Ты же сам сказал, что они негодяи. Что мухлюют в кости, задумали неладное и… едят творожную запеканку!

Гримзл на мгновение закрыл глаза. “О, Хаос, за что мне это?” — пронеслось у него в голове. Но он быстро взял себя в руки.

— Ах, да, конечно! — закивал он, внезапно преисполнившись пафоса. — Подлецы! Злодеи! — Он сделал драматическую паузу. — А теперь… тихо. И двигай за мной.

Они крались, как две тени — если бы одна из них была крошечной, юркой и шепелявящей сквозь зубы ругательства, а вторая — высокой, неуклюжей и излучающей неуместный героический пыл.

Когда они достигли пьедестала, Гримзл резко замер и поднял ладонь. Эдвин мгновенно застыл, настолько резко, что качнулся вперёд, едва не рухнув на каменные плиты. Гоблин медленно, с мучительной осторожностью, высунул голову из-за массивного основания постамента. Драгоценный камень лежал в кованом гнезде из чёрного металла. Он был прекрасен. Он был опасен. Он был, без сомнения, очень, очень дорогим.

— Ну вот, — прошептал Гримзл, не отрывая жёлтых глаз от сияния, — красота, конечно…

Он прищурился, осмотрел пьедестал со всех сторон, дергая длинными ушами. Под нос он бормотал старые формулы, которым когда-то учил его дядюшка — легендарный, посредственный взломщик, по совместительству пивовар, скульптор авангардист и самопровозглашенный король всех гоблином Многомирья. Через несколько напряжённых минут Гримзл резко отпрянул назад и скривился, как от прогорклого эля.

— Вот же паскуда резная… — прошипел он. — Тут шесть ловушек. ШЕСТЬ! Одна сработает на прикосновение, вторая — на снятие веса, третья — на изменение температуры, четвёртая, похоже, на вибрацию, пятая — на магию… А шестая, — он прищурился, — похоже, на похмелье… Да кто вообще так защищает сокровища? Маньяк какой-то!

Эдвин, стоя за спиной, тихо спросил:

— Можешь их обезвредить?

Гримзл резко обернулся, его жёлтые глаза вспыхнули озорным огнём.

— Конечно! Только нужен подходящий инструмент! — Он торжественно извлёк из бездонного кармана жилета Артефакт Бесконечного Инструментария — Аби. — Пора испытать тебя по полной! Главное, не превращайся опять в велосипед.

На этот раз Аби, будто впервые поняв, чего от него хотят, принял форму тонкого, блестящего устройства с множеством шестерёнок, щупалец и крошечным отражением самого Гримзла на полированной поверхности. Гоблин хихикнул, словно ребёнок с новой игрушкой, и принялся за работу.