Авантюрист поневоле Том 2

Глава 26

"Когда ты смотришь в лицо своему страху, он носит твоё лицо, но говорит голосом твоих сомнений."

Автор неизвестен.

Лаэрион сделал шаг навстречу, но мать или то, что было его матерью, вскинуло свой меч, клинок рассёк воздух с едва слышным свистом. В тот же миг она ринулась вперёд, стремительная, как буря. Звёздный Ветер едва успел встретить её удар.

Она наступала, не давая ему ни мгновения передышки, двигалась с неумолимой скоростью, он парировал её удары, отступая под натиском. Один её выпад, чуть не рассёк Лаэриону бедро, но он увернулся в последнее мгновение. Его меч ответно сверкнул, целя в незащищённый бок, но она, словно предвидя его движение, отбила удар с такой силой, что эльф пошатнулся, его колени дрогнули, а клинок едва не вылетел из руки.

Она удвоила свой натиск, её атаки были подобны приливу, неостановимому и разрушительному: она кружила вокруг Лаэриона, её меч то взмывал к его груди, то падал к ногам, словно испытывая его. Он отвечал, но его удары были неуверенными, каждый взмах клинка нёс в себе боль утраты. Его лицо, искажённое смесью гнева и скорби, отражало бурю, что бушевала в его душе.

Один из её выпадов, низкий и коварный, заставил Лаэриона отскочить, его сапог зацепился за трещину в земле, и он едва не упал. Воспользовавшись этим, она нанесла удар сверху, её клинок рассёк воздух с такой силой, что Витя, стоявший в стороне, почувствовал порыв ветра на своём лице. Эльф успел подставить меч, но сила удара отбросила его на шаг назад.

Тюрин мог лишь заворожённо наблюдать за этим танцем смерти и стали. Желание броситься на помощь вспыхнуло в груди Вити, но тут же угасло, раздавленное осознанием собственной беспомощности. Даже если бы он решился нарисовать глиф, выжав из кристаллов последние искры магии, он знал, что это не поможет. Они двигались слишком быстро и он мог попасть в товарища. Ему пришлось надеяться, что Лаэрион справится. Надежда эта подкреплялась тем, что Звёздный Ветер явно преуменьшил своё умение махать клинком.

Эльф тем временем перешёл в наступление, его меч прошел по дуге в отчаянной попытке пробить её защиту. Он нанёс серию быстрых уколов, но она отразила все его атаки и резко ответила задев плечо Лаэриона, оставив на его одежде алую полосу, но он стиснул зубы, не издав ни звука.

Ещё один стремительный укол. Он целился в сочленение её доспеха. Она отбила удар, но он не остановился — его меч сверкнул снова, на этот раз метя в её запястье. Клинок скользнул по её доспеху, оставив лишь царапину, но этого хватило, чтобы нарушить её ритм.

Лаэрион использовал этот миг. Он атаковал серией выпадов. Она отступила, её меч взмыл в защитной дуге, но он, поднырнув под её клинок, нанёс удар снизу, вложив в него всю свою силу. Его меч нашёл брешь в её доспехах, угодив в бок, где металл не прикрывал тело. Клинок вошёл неглубоко, но этого хватило. Она замерла, её рука дрогнула, и меч, выпав из её пальцев, с глухим звоном упал на землю.

Лаэрион, тяжело дыша, отступил, его меч всё ещё был поднят, а глаза были прикованы к её лицу. Она медленно подняла взгляд, и на миг её черты смягчились. Губы, до того сжатые в жёсткой линии, дрогнули, и на них появилась улыбка — слабая, но полная тепла. Она исчезла, оставив лишь лёгкое сияние, которое тут же угасло.

Витя, спотыкаясь на растрескавшейся пустоши, подбежал к Лаэриону.

— Ты… как?

Звёздный ветер, тяжело дыша, опустил меч, его острие уткнулось в землю, оставив тонкую борозду в сером прахе. Его плечи поникли. Он смотрел туда, где только что стояла она.

— Жить буду, Тюрин, — хрипло ответил он, коснувшись плеча. Пальцы скользнули по алой полосе, где её клинок оставил неглубокую рану. Кровь медленно сочилась, окрашивая ткань, но Лаэрион лишь поморщился, прогоняя боль. — Бывало и хуже.

Витя переводил взгляд с эльфа на то место, где исчез этот фантом. Эльф медленно повернулся, его взгляд скользнул к двум фонарным столбам у входа в башню. Лаэрион нахмурился.

— Эти штуки, — сказал он, указывая на фонари, — думаю, они… читают нас. Проникают в разум, выуживают воспоминания, страхи, всё, что мы прячем глубоко внутри. И создают из них стражей. Она… была точь-в-точь как моя мать. Она учила меня фехтовать, Тюрин. — Он замолчал, его глаза на миг затуманились, будто он снова видел её перед собой. — В какой-то момент я почти поверил, что это она. Но… мёртвых не вернуть. Это была лишь тень, сотканная из моих воспоминаний. И на ней были какие-то странные доспехи...

Витя молчал, не зная, что сказать. Лаэрион вдруг встряхнулся, словно сбрасывая с себя тяжелый груз. Его лицо озарила знакомая улыбка. Он выпрямился и повернулся к Вите, хлопнув того по плечу.

— Ну что, Тюрин, мы справились! — воскликнул он. — Я справился! Кто бы сомневался! Страж повержен, путь свободен. За мной, в башню!

Витя моргнул, поправляя шляпу, которая, словно издеваясь, в очередной раз съехала набок. Его взгляд скользнул к деревянным дверям башни — таким простым, почти нелепым на фоне её подавляющего величия. Два фонарных столба стояли по обе стороны. От одного взгляда на них по спине Вити пробежал холодок. Он сглотнул и поспешил за Лаэрионом, который, несмотря на рану на плече, двигалась с привычной уверенностью.

— Слушай, — осторожно начал Витя, стараясь не отставать, — Лилия ведь написала в своём блокноте, что башню охраняют стражи.

Эльф, не сбавляя шага, бросил на него насмешливый взгляд.