Авантюрист поневоле Том 2

Глава 27

"Страх — это цепи, что сковывают сердце."

Артемиус Бравирон.

Артур Изворот не спешил. Он медленно приближался к Тюрину, презрительно улыбаясь. Его глаза, пропитанные тьмой, горели нечеловеческим светом, и в их глубине Витя видел не только презрение, но и голод, жажду власти, которой он, казалось, наслаждался, словно изысканным напитком. По пальцам Изворота заплясали искры, крохотные молнии, что шипели и потрескивали.

Витя не двигался, ноги, словно приросли к земле, отказывались повиноваться. Он сжал кулаки, пытаясь прогнать страх, но тот, словно липкая смола, обволакивал его сердце.

Артур остановился в нескольких шагах, его ухмылка стала шире, обнажая зубы, и Витя вдруг вспомнил, что незадолго до начала всех этих злоключений хотел было наведаться к стоматологу. Изворот медленно поднял руку, и молнии на его пальцах вспыхнули ярче, сплетаясь в дрожащий, ослепительный клубок. Он хмыкнул и с кончиков его пальцев сорвался разряд — ослепительно белый, с голубыми прожилками, как живая змея, что ринулась к своей жертве.

Молния ударила Витю в грудь. Его тело оторвалось от земли, будто подхваченное ураганом, и он пролетел несколько метров, рухнув на растрескавшуюся землю. Мышцы свело судорогой, а лёгкие, казалось, забыли, как дышать. В ушах звенело, как от удара колокола, а перед глазами плясали разноцветные пятна, будто звёзды решили устроить карнавал в его голове.

Витя с трудом приподнялся на локтях, его пальцы вцепились в сухую землю, оставляя борозды в сером прахе. Он попытался встать, но Изворот, не давая ему ни мгновения передышки, снова поднял руку. Ещё одна молния сорвалась с его пальцев, и на этот раз удар пришёлся в плечо. Витя вскрикнул, его голос сорвался в хрип, и он снова рухнул, его тело сотрясали конвульсии. Боль, казалось, проникала глубже, в саму его душу, заставляя его чувствовать себя маленьким, слабым, ничтожным.

— Ничтожество, — процедил Изворот. — А ведь это самое слабое моё заклинание.

Он медленно приближался. Его шаги были ленивыми, почти театральными. Он наслаждался каждой секундой этого представления, в котором он играл главную роль. Молнии продолжали бить, но теперь они были короче, точечные, издевательские.

Изворот пнул, слетевшую с головы Вити, шляпу, остановился над ним и присел на корточки. Он сунул руку в карман сюртука и вытащил фатуметр.

— Твои цепи, — Изворот поднял фатуметр, вертя его перед глазами Вити. — Твой страх, Тюрин. Скажи, как ты собираешься одолеть меня, если не можешь преодолеть свой страх? Ты не вернёшь своё тело и не отыщешь дорогу домой.

Он рассмеялся — низким, гортанным смехом, от которого у Вити по спине пробежали мурашки.

— Я Артур Изворот… Артур Изворот! — прошипел он. — Величайший маг из когда-либо живших! Истинный маг! И ты хочешь бросить мне вызов?

Артур бросил фатуметр на землю, выпрямился и небрежно подошёл к рапире, лежащей в сером прахе пустоши, и, наклонившись, подхватил её. Клинок блеснул в его руке, и он с лёгким смешком бросил рапиру к ногам Вити. Она звякнула, ударившись о растрескавшуюся землю.

— Вставай, — Изворот махнул рукой. — Подними свою зубочистку. Ты ведь используешь магию глифов. Уверен, ты выучил пару каракуль из книги того старика. Ну, давай! Покажи, что ты хоть на что-то способен.

Тело Вити дрожало, мышцы ныли, но он протянул дрожащую руку к рапире, пальцы сомкнулись на рукояти, и он с трудом поднялся на колени, затем на ноги. Мир вокруг качался, но он заставил себя поднять клинок, направив его на Изворота.

— Ну же, Тюрин, — издевательски протянул Изворот, скрестив руки. — Давай, удиви меня! Покажи, что ты не просто жалкий мальчишка, который споткнулся о судьбу.

Витя поставил переключатель на полную мощность и качнул кончиком рапиры, собираясь нарисовать атакующий глиф. Но прежде чем он успел сделать хоть один взмах, Изворот лениво поднял руку. Его пальцы сверкнули, и зелёная молния, яркая, как ядовитый изумруд, сорвалась с них.

Мир взорвался зелёным светом, и его тело снова отлетело назад. Он рухнул на землю, скользя по растрескавшейся пустоши, пока не врезался в груду камней. Боль была ослепляющей, как будто его кожу сдирали раскалёнными клещами. Она пронизывала его, словно тысячи игл, одновременно впивающихся в каждую клетку его тела. Его грудь горела, а сердце, казалось, остановилось на миг, прежде чем забиться в панической агонии. Дыхание вырывалось короткими, хриплыми рывками, и он чувствовал, как запах палёной ткани от его сюртука смешивался с металлическим привкусом крови во рту. Его руки дрожали, а пальцы искали рапиру, которая лежала у его ног.

Изворот подошёл ближе.

— Это разве бой, Тюрин? — он разочарованно покачала головой. — И ты думаешь, тебе под силу тягаться со мной? С тем, кто бросил вызов всему Многомирью? — Он наклонился ближе, его глаза сверкнули, как два чёрных оникса. — Ты слаб. Ты всегда был слаб. И всегда будешь.

Витя молчал. Его взгляд упал на рапиру, лежащую рядом, и он потянулся к ней, но пальцы дрожали так сильно, что он едва мог её удержать.

— Бери свой клинок, — сказал Изворот, пнув рапиру ближе к Вите. — Вставай. Попробуй ещё раз. Или ты так и будешь валяться, как побитая собака? Где твоя гордость мага, Тюрин?!

Витя не знал, почему в тот момент, он заставил себя подняться. Его тело протестовало, каждая мышца кричала от боли, но он ухватился за рапиру и, шатаясь, встал. Знал, что проиграет, но встал.