Авантюрист поневоле Том 2

Эпилог

"Окаменение души

Это заклинание невероятно древнее, его истоки восходят к эпохе, когда маги впервые научились связывать воедино материальную форму и жизненную энергию. "Окаменение души" — это не просто трансформация тела, это проклятие, которое запечатывает сознание и душу жертвы в безжизненной оболочке.

Для его сотворения требуется не только колоссальная магическая сила, но и особая сосредоточенность на эмоциях цели. Колдун должен полностью прочувствовать и понять страдания, гнев или страх своей жертвы, чтобы использовать их как катализатор. Чем сильнее эмоции, тем эффективнее заклинание.

Процесс превращения сопровождается мучительной болью, но ещё более ужасным является то, что сознание жертвы остаётся в ловушке. Человек не просто превращается в камень, он ощущает, как его мышцы и кости твердеют, как кровь застывает в венах, а его мысли и эмоции превращаются в застывшее эхо.

Разрушить такую фигурку — значит освободить душу, но это освобождение не будет безболезненным. Душа, проведшая века в заточении, разлетается на миллиарды осколков, так и не найдя покоя. Поэтому, как правило, такие творения сохраняют, помещая в коллекции, чтобы вечно напоминать о силе и безжалостности своего создателя."

"Избранные обряды и их последствия" Безумный волшебник Азкарон.

Пространство дрогнуло, словно ткань реальности натянулась до предела и лопнула с глухим, резонирующим хлопком. Сайз, во главе своего отряда наемников, шагнул через портал. Он ожидал оказаться в роскошном, полном сокровищ дворце, но вместо этого их ноги коснулись холодного, влажного каменного пола.

Они оказались в просторном зале. Вделанные в стены магические сферы горели тусклым, мерцающим светом, который отбрасывал длинные, извивающиеся тени от каждого из наемников. В дальнем конце зала возвышалась стена — огромная, подавляющая, высеченная из чистого черного обсидиана. Поверхность камня была гладкой, как зеркало, и на ней, во всю ширину, было выгравировано изображение грандиозного сражения с черным драконом.

Сайз медленно шагнул вперёд, его сапоги издавали глухие звуки, разносившиеся по пустому залу. Один из наемников, самый старый, прошептал:

— Босс, что-то не похоже это на дворец…

— Сам вижу! — огрызнулся Сайз, оглядываясь вокруг. — Может, мы ошиблись с координатами?

— Вовсе нет, — раздался спокойный голос Зианны. Колдунья опустила свой резной посох на пол, и её взгляд был прикован к маленьким фигуркам, которые она аккуратно расставляла на полу. — Портал вёл именно сюда. Дворец Каллинага был уничтожен тысячи лет назад. Просто наш наниматель, как ты знаешь, не всегда раскрывает все детали.

— Где же мы? — спросил Сайз, не отрывая взгляда от величественного дракона на стене.

— Это дверь, — ответила Зианна, продолжая раскладывать фигурки. — Которую я должна открыть.

— И что за ней?

Колдунья тихо рассмеялась, её смех был похож на шелест сухих листьев.

— За ней нет ничего… и в то же время есть. Это дверь, за которой заточен очень древний и очень злой дракон. И мы его освободим!

— Но…

Зианна жестом прервала Сайза.

— Никаких “но”. Наш господин дал мне четкие указания. Видишь ли, артефакт, который он так жаждет заполучить, находится в сердце дракона. А достать его можно, только освободив монстра. Да, будет много жертв. Но работа есть работа. — Она закончила расставлять свою коллекцию заколдованных фигурок. Затем она выпрямилась, взяла посох и посмотрела Сайзу прямо в глаза. — На двери шесть печатей. Древняя эльфийская магия. Очень хитроумная. Для этого мне и нужны все эти души.

Её взгляд скользнул по коллекции несчастных, и на лице появилась тень разочарования.

— Увы, есть одна проблема.

— Какая проблема? — Сайз нахмурился, чувствуя, как по его спине пробегает холодок.

— Их слишком мало, — ответила Зианна, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. Она медленно посмотрела на наемников.

Наёмники напряглись. Некоторые подняли своё оружие, другие инстинктивно попятились назад, пытаясь скрыться в тенях. Сайз вздрогнул и сам выхватил меч из ножен.

— Знаешь, Сайз, я сперва хотела, чтобы вы не страдали, по старой дружбе, но… — Она подняла посох, и на её лице расплылась лукавая улыбка, полная злобы и наслаждения. — Чужие страдания — это моя слабость!