Аватар с Земли

Глава 6. Цель – оправдывает средства

Всё произошло так, как и предвидел великий логофет. С кучкой чинов служилой знати начальник меченосцев перешёл на сторону узурпатора под утро, когда караульным сложнее всего сопротивляться чарам сна.

Пришедшего к нему с письмом, экипированного воином, юношу протоспафарий довольно долго мучил вопросами: о содержании послания, кто писал пергамент, знает ли гонец этого человека… Почти на всё Феодор отвечал коротко и одинаково:

– Не знаю, господин.

Только «земляка Ждана» и своё знакомство с ним он в нескольких словах лаконично обрисовал.

Когда перебежчики прибыли в лагерь «кесаря Константина», их неприятно поразил полугражданский бардак, который царил в нём. Не было порядка среди воинства Фомы: узурпаторы всегда щедры к своим солдатам, чтобы те не перебежали к противнику и не покинули своих дек… Хотя на вид войско Самозванца вместе с союзниками более чем в три раза превосходило армию Льва Армянина и пришедших к нему на выручку болгар.

Отступники ждали, когда их позовёт «Василевс», но Фома сам приехал к ним верхом в сопровождении молодых протоколистов – адъютантов из богатых и знатных семейств, которые при императоре обучались ратной науке. Восторженно смотрел на него Феодор с тем скромным и непритязательным восхищением, которое столь приятно тщеславию самолюбивого человека.

Заметил этот взгляд красивого, свежего лицом юноши юноши Фома-славянин, и стало ему светло на душе. Поскольку среди своей свиты видел он только хитрые и жадные глаза чванливых вельмож, сановных интриганов или честолюбивых карьеристов… Знал им всем цену, а потому не верил никому. Оттого чистый и искренний взор молодого пригожего паренька окутал его сердечной теплотой.

— Кто этот юноша? – спросил он у протоспафария, принимая письмо.

— Бывший слуга и охранник купца Ахмеда-ибн-Арслана, выкупленный чужеземцем Алексием и ставший его посланником ко мне, о солнцеликий, — ответил командир меченосцев.

— Ты, правда, от Алексия? – заинтересовался Фома, ломая печати и вскрывая письмо.

— Послание мне передал Ждан, мой земляк на службе иностранца, — хладнокровно ответил Феодор. — Что в нём, от кого и кому оно предназначено — я не знаю. Алексия я не видел. Мне был известен только один получатель, — парень кивнул на протоспафария.

Властитель поощрительно улыбнулся, быстро читая письмо. Через некоторое время, подняв глаза, одобрительно заметил:

— А ты не из болтливых. Да и опасным любопытством не страдаешь. Лишнего не скажешь. Очень молод, но службу знаешь чётко. Молодец. Сам-то откуда родом?

— Славянин я, полянского рода, из земель, что у Борисфена, — с затаённой грустью проговорил парень.

— Соплеменник, выходит? Я тоже по происхождению из славян, — удовлетворённо произнёс командующий.

Он ещё раз окинул внимательным взглядом юношу и, что-то про себя решив, утвердительно сказал:

— Будешь служить у меня?

Глаза Феодора радостно вспыхнули, и он взволнованно кивнул головой…

***

С тех пор Божедар стал не только оруженосцем самозванного Василевса, но и ближайшим слугой. И сразу возвысился над многими, потому что не каждому доверит крайне мнительный и осторожный автократор распоряжаться своей едой и питьем — для этого нужно было иметь его особую благосклонность. И даже комискорт, начальник царского шатра и всех служб, который на всех других посматривал с явно выраженной суровостью, — не забывал дружелюбно улыбнуться счастливому юноше.

Фома-славянин оказался человеком крепкого телосложения, тренированным ежедневными ратными упражнениями, с которых начинал каждое утро. В прошлом стратиг и турмарх, проведший в походах всю жизнь, — он был воином с детства. Лицо имел продолговатое, с резкими, словно отчеканенными на меди, чертами. Волосы и глаза у него были черными, будто темная ночь. Он управлял как настоящий Василевс — сидел на двухместном золотом троне с мягкими пурпурными подушками. На соседнем сиденье находился массивный золотой крест, украшенный большими бриллиантами. Эта драгоценная реликвия символизировала присутствие рядом незримого Духа Святого. Ибо дело Императора — священно, поэтому и крест изображен на его знаменах.

Пред ним всегда лежал розоватый пергамент, алые чернила и покрашенные в красный цвет длинные гусиные перья для письма. Такими принадлежностями мог пользоваться только порфирородный. Фома носил доспехи из электрона — белого металла, который плавили исключительно для царей, из серебра с примесью желтого нубийского золота.

Каждый вечер в шелковом шатре «базилевса Константина» собирались ближайшие сподвижники командующего: стратиги фем, вожди союзников… И со всеми Самозванец вел заранее обдуманные разговоры, щедро угощая гостей за своим столом. Феодор, прислуживая за ужином, должен был брать на пробу любое блюдо и пригубливать из каждого бокала. Фома боялся отравы. Узурпатор совсем не пил вина, а только чистую родниковую воду, которую держали для него в специальных серебряных кувшинах…

С утра в лагере мятежников, в котором раньше были слышны пьяные песни и веселые гулянки, по приказу Командующего начали наводить порядок. Младшие командиры — пентекоптархи, логархи и декархи — вместе с верными соратниками-ветеранами гурьбой пошли в свои подразделения с руганью на устах и кожаными плетками в руках. Завтра предстояла решающая битва.