Авдей: Галактика В Огне

Пятерка, Речка и Бесконечная Пробка

Глава 1:

Первые, робкие лучи рассвета только начали золотить верхушки домов напротив, а в квартире Айвы уже царил привычный предрабочий хаос. Город за окном пробуждался с глухим гулом, врываясь в комнату через приоткрытую форточку и смешиваясь с перезвоном посуды на кухне, торопливыми шагами по коридору и приглушенным бормотанием новостей по радио. **Родители собирались на работу.** Мама, еще влажная от душа, ловко застегивала блузку перед зеркалом в прихожей, на ходу бросая отрывистые фразы в сторону папы: «Документы на столе! Не забудь ключи от серверной!». Папа, уже одетый, но с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, хмурился над распечаткой, попивая из большой кружки крепкий, почти черный кофе. Воздух был густым от его горьковато-обжигающего аромата, сладковатого запаха только что снятых с тостера ломтиков хлеба и едва уловимого, но такого родного шлейфа маминых духов – ароматической картины будней, которую Айва знала наизусть.

Айве, девять лет, было все это утро немного в тягость. Она сидела за кухонным столом, вяло ковыряя ложкой в тарелке с остывающей овсянкой, и наблюдала за родительской каруселью. Скоро ее очередь – **отвезут в школу.** Мысль о длинных, прохладных коридорах, резких звонках, вырывающих тебя из интересной книжки, и строгом, испытующем взгляде Марьи Ивановны с математики вызывала привычное, глухое недовольство, оседающее комком под ребрами. Школа была местом долга, а не радости.

— Айвушка, хватит мечтать! – голос мамы, уже надевавшей легкое летнее пальто, выдернул ее из раздумий. – Через десять минут выдвигаемся! Ты готова?
Папа оторвался от бумаг, его лицо на мгновение смягчилось, и он подмигнул ей:
— А наш уговор помнишь? Солнечная **пятерка** сегодня – и сразу после последнего звонка летим **на речку.** Прямо в купальниках! Плескаться, песочные замки до небес строить, а если повезет – может, и на катамаране прокатимся? На том желтом, помнишь?

Мысль о прохладной, шелковистой воде, ждущей, чтобы обнять ее в летний зной, мгновенно развеяла утреннюю хандру, как ветерок – паутину. Глаза Айвы загорелись настоящими искрами.
— Правда-правда? Обещаешь, пап? Без обмана?
— Клянусь моим старым ноутбуком! – папа торжественно поднял руку, изображая клятву. – Но учти, только за настоящую, честно заработанную пятерку. За старание и умные мысли!

Дорога в школу пролетела в мечтах о речке. Айва смотрела в окно, но видела не мелькающие дома и деревья, а солнечные блики на воде, ощущала под ногами не коврик машины, а теплый, шелковистый песок. Потом начались **долгие уроки.** Каждый час казался маленькой вечностью. Солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь щель в шторах, плясали на обложке учебника по русскому, соблазняя смотреть не на скучные правила, а в окно, где кипела жизнь. Голос учительницы литературы, Натальи Петровны, гудел размеренно и монотонно, как старый холодильник, повествуя о важности предстоящего сочинения. Тема – "Мой самый счастливый день". Айва уставилась на девственно чистый лист в клеточку. Все ее счастье было простым и ясным: папа, мама, лето, речка, смех... Но писать надо было "по плану", "с вступлением и выводом", "грамотно и развернуто". Она **не любила учиться.** Сидеть, выводить крючочки и палочки, зубрить даты и правила – это было так безнадежно скучно, так далеко от настоящей, яркой жизни! Но сегодня... сегодня был маяк. **За речку можно.** За возможность нырнуть с папой наперегонки, услышать визг чаек, вдохнуть терпкий запах водорослей и горячего песка.

Она сжала кулачки под партой так, что ногти впились в ладони. *Надо. Надо написать.* И она опустила голову, начала выводить буквы, медленно, старательно. Но вместо правил композиции перед ее глазами встал тот самый прошлогодний день на речке, когда папа учил ее не бояться воды. Как он крепко держал ее за руки, его смех, смешивающийся с плеском волн, как мама кричала с берега: "Молодец, Айвушка!", а потом они все вместе ели огромные бутерброды с колбасой, и крошки сыпались на песок... Слова стали складываться сами, пусть не всегда гладко и с ошибками, зато настоящие, как слезы смеха тогда.

Когда Наталья Петровна начала возвращать тетради, двигаясь между рядами, сердце Айвы застучало, как маленький барабанчик, готовый выпрыгнуть из груди. Она не дышала, пока учительница не положила перед ней тетрадь. И вот он – жирный, такой желанный красный "5"! А рядом подпись: "Очень тепло и искренне! Виден твой настоящий счастливый день!". **Пятерка! И она ее получила! За сочинение!** Радость, горячая и сладкая, как первая июньская клубника, хлынула через край. Она еле сдержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте и не закричать "Ура!". *Речка! Папа сдержит слово!*

После последнего звонка Айва вылетела из класса первой, обгоняя даже вечно торопящегося Витьку. Она металась у школьных ворот, высматривая знакомый силуэт их машины. И вот он! Но за рулем... **мама.** Лицо у мамы было озабоченным.
— Папа застрял на срочном созвоне, – быстро объяснила мама, открывая дверь. – Но он мчится! Встретим его прямо на пляже! Быстрей, солнце в зените, минута дорога!

Дома начался настоящий ураган сборов. **Быстрые переодевания!** Школьная форма полетела на кровать. На смену ей мгновенно явился яркий купальник с дельфинчиками. Панамка? Тут! Полотенце? Вот! Любимая надувная уточка Мартышка? Обязательно! **Взять самое необходимое.** Мама, как фокусник, успевала одновременно набивать пляжную сумку бутербродами, яблоками, бутылками воды и при этом кричать: "Айва, сандалии! Солнцезащитный крем в мою сумку положила?". Айва едва успевала застегнуть ремешок на сандалиях, сердце колотилось от предвкушения.
— Все? Поехали! **На речку! Ура, пляж!** – скомандовала мама, хватая ключи.

Дорога, обычно знакомая и скучная, сегодня казалась бесконечной. Но вот замелькали за окном знакомые дачи с палисадниками, потом – полоса леса, и наконец – сверкнула вдалеке, как синяя лента, река! А там, у кромки воды, уже махал им рукой папа! Солнце палило вовсю, воздух над пляжем дрожал от зноя и звенел от визга купающихся детей, криков продавцов кукурузы и плеска волн. Айва, сбросив сандалии прямо у машины, помчалась босиком по раскаленному песку. Первые шаги – ой, горячо! – как по сковородке. Потом бежала на цыпочках, а у самой воды песок становился влажным, прохладным и приятно обволакивал ступни.