Аверилл. Путь короля

Глава 24. Оборотень

Глава 24 «Оборотень»

На этот раз Витольд не стал входить в комнату леди Кантемиры, решив, что мать и сына следует оставить наедине, чтобы они смогли узнать друг друга поближе.

Леди Кантемира сидела в кресле возле окна, когда Реджинальд переступил порог ее комнаты. Она обернулась и одарила его лучезарной улыбкой. Реджинальд ответил более скромно, лишь слегка приподняв уголки губ.

— Я ждала тебя, сынок. Знала, что ты зайдешь ко мне, — хриплым голосом проговорила женщина и поднялась с кресла.

На ней по-прежнему был парчовый балахон, но на голове теперь возвышался короткий бежевый колпак, расшитый блестящими нитями.

— Я пришел, чтобы пожелать вам спокойной ночи, леди Кантемира.

На ее лице появилось выражение горького разочарования, и Реджинальд понял, что ранил ее.

— А почему не «мама»? — слегка дрожащим голосом спросила она.

— Я еще не свыкся с мыслью, что вы моя родная мать. Ведь меня вырастила другая женщина, и она любила меня, как родного сына.

— Но я тоже тебя любила, сын мой! Я родила тебя на свет, а потом нас сразу разлучили ради твоей безопасности. Но все эти годы разлуки я тебя любила…. Любила и ждала. Я уверена, что смогла бы дать тебе гораздо больше любви и тепла, чем та чужая женщина, у которой тебя оставили.

— Неправда, — вдруг резко произнес Реджинальд. — Моя мать, моя приемная мать, отдавала мне всю любовь и тепло, она прекрасно заботилась обо мне. Когда мне было больно, она всегда была рядом. Когда мне было страшно, она всегда приходила и успокаивала меня. Когда я болел, она сама лечила меня. Когда я радовался, она искренне радовалась вместе со мной. Простите, но при всем уважении, моя мать больше она, чем вы.

Реджинальд, стоя напротив матери, чувствовал себя неловко. Он пытался подобрать слова, чтобы выразить свою мысль, не причиняя ей еще большей боли.

Глаза леди Кантемиры потускнели, она изо всех сил сдерживала рыдания. Ее лицо, некогда прекрасное и гордое, теперь казалось усталым и измученным.

Конечно, ее сын был прав. Они друг друга совсем не знали и потеряли самые драгоценные годы жизни, которые формируют взаимоотношения матери и ребенка.

Реджинальд видел, что причинил глубокую боль этой и без того несчастной женщине, но он говорил чистую правду, и она должна была это понять. Возможно, когда-нибудь он сможет смириться с тем, что леди Кантемира его настоящая мать, но это для него будет трудно.

Слишком быстро все произошло. Всего пару дней назад он жил в богатом особняке герцогов, а сейчас находится глубоко под землей, в старинном замке. Только недавно он обсуждал сплетни о неком маркизе, а теперь у него произошел разговор с первой леди таинственного магического мира, в котором столько удивительных вещей.

Для Реджинальда, еще вчера звавшегося Кристофером, все это было в новинку, он до сих пор не обрёл почву под ногами. Столько необычного свалилось на него сразу! Невероятно, что все это происходило с ним. Невероятно, что он волшебник. И еще раз, невероятно, что эта ссутулившаяся женщина — его мать.

— Беги отсюда, милый, — вдруг проговорила она тихо. — Пока не поздно, беги. Я сорвусь.

Реджинальд посмотрел наи нее с недоумением.

Она расправила плечи, решительно вздернула подбородок и, окинув Реджинальда каким-то странным затуманенным взглядом, закричала:

— Убирайся отсюда, несчастное отродье! Убирайся прочь!

Заламывая руки и будто бы ведя борьбу сама с собой, леди Кантемира стала приближаться к Реджинальду. Она напоминала хищника, готового к прыжку, её глаза горели странным, потусторонним светом. Реджинальд почувствовал убивающий волю страх и побледнел, точно полотно, не в силах сделать ни шага.

Юноша замер, словно загипнотизированный немигающим, бесцветным взглядом этой странной женщины, надвигающейся на него с тихим рычанием. Через пару мгновений он вышел из оцепенения, рванулся прочь от кошмара и помчался к двери. Путь до двери показался ему безумно длинным. Наконец, он схватился за чугунную ручку и попытался открыть дверь, но она не поддавалась. Реджинальд обернулся через плечо, и его взору представилось ужасное зрелище.

Леди Кантемира начала менять свой облик: у нее появился волчий оскал, глаза загорелись дикой жаждой крови, лицо вытянулось вперед, а на щеках и лбу быстро вырастала черная шерсть, она стала ниже ростом, потому что стояла, согнувшись вдвое.

— Помогите мне!!! Откройте дверь! Сэр Витольд, на помощь! — Реджинальд заколотил кулаками по двери, не отрывая взгляда от чудовища, в которое вдруг превратилась леди Кантемира, его мать.

«Нет, это не моя мать, — в ужасе подумал он, — это опасное существо не может быть моей матерью».

Но это существо приближалось и приближалось. И вот оно было уже совсем близко. Реджинальд едва успел отскочить в сторону, уклонившись от острых когтей, неведомым образом появившихся на пальцах женщины. Она продолжала издавать непонятные хриплые звуки и, по-прежнему, была настроена враждебно. По-видимому, она не понимала, что творит, потому что глаза ее были совершенно пусты и ничего, кроме жажды крови, не выражали.

— Перестаньте, прошу вас! — сбивчиво прокричал Реджинальд, пятясь назад. — Простите, если я вас обидел! Клянусь вам, я не хотел причинить вам боль! Только сказал то, что чувствовал. Если вы моя настоящая мать, то вы меня поймете! Я же ваш сын, вы не можете меня убить! Вы моя мать! Неужели вы не рады моему возвращению? Вы же ждали меня целых восемнадцать лет!