Авидара. Когда сбываются мечты

Глава 9. На краю жизни

Что я чувствовала в тот момент, невозможно описать словами. Растерянность и страх – самые простые из моих эмоций, но не самые сильные. Я совершенно не знала, что делать.

Бежать за друзьями? Но вряд ли они таковыми останутся после сегодняшней ссоры с их близким человеком. Я бы на их месте точно возненавидела меня. А на своём месте испытывала сейчас ужас и раскаяние.

«Что же я натворила? – думала я, прокручивая в голове подробности недавней сцены. – Как могла так поступить с человеком, подарил всю свою любовь и заботу, с тем, кто изо всех сил старался сделать меня счастливой! Как я могла так обидеть человека, жизнь которого в буквальном смысле слова зависит от меня?!»

Под гнётом целиком поглотившей тяжёлой вины и бесконечного отчаяния я почувствовала такую слабость, что потеряла способность двигаться. Боль сжала мне сердце своей холодной безразличной рукой. Еле-еле я дотащилась до обочины дороги подальше от резиденции драконов и села прямо на мостовую спиной к эльфийской чаще. И сейчас мне было абсолютно неважно, убьют ли меня лесные охранники или нет.

Ну, и пусть убьют!

По крайней мере, не придётся думать о том, куда идти и как жить дальше с этим разрушающим душу чувством вины, да ещё и без Нэта. А в том, что я потеряла его, сомнений не было ни малейших.

Осознание того страшного факта, что я никогда больше не увижу моего милого друга, никогда не почувствую его преданной и такой необходимой мне любви и заботы, его щедрой, ласкающей разум и сердце нежности, наполнило мою душу безмерным всепоглощающим горем.

Обхватив руками колени, я опустила на них лицо и зарыдала. Я плакала и плакала, но слёзы были слишком горькими, чтобы принести облегчение.

Сколько я так просидела, не знаю. Время утонуло в моей скорби по потерянной любви.

Я понимала, что никого, кроме себя, винить в рухнувших надеждах на счастье, не могу, и это было самым неприятным. Когда виноват кто-то другой, у тебя остаётся хотя бы малое утешение: ты можешь ругать этого человека или ненавидеть всю жизнь.

А если разрушитель – ты сам?

Слёзы всё же иссякли. Видимо, я выплакала весь запас жидкости в организме. Страшно хотелось пить и двигаться – ноги онемели от неудобной позы и долгого сидения на камнях. Все мои ощущения вдруг разом включились, я почувствовала и твёрдость мостовой, и прохладу опустившегося на город вечера. Я поднялась с земли, отряхнулась, вытерла краем юбки остатки слёз и огляделась по сторонам.

Что ж! Жизнь продолжается. Если я всё ещё не убита ни эльфами, ни драконами, если мне придётся всю оставшуюся жизнь существовать с тем, что я натворила, то, по крайней мере, необходимо найти убежище на сегодняшнюю ночь, а завтра с утра постараться узнать дорогу к тому лесу, за которым меня ждал мой мир.

«Вернусь туда, откуда пришла, – решила я, – и, возможно, лет через сорок-пятьдесят смогу простить себя».

К эльфам я идти не хотела, уж больно они негостеприимны. У драконов я рисковала встретиться с блондином, ставшим причиной ссоры с Нэтом, чего мне совсем не хотелось.

Арреи отпадали тоже, так как после полученных предостережений я опасалась быть увезённой в пустыню, где теперь меня никто бы не стал искать.

И кто же остался?

Только гномы. Конечно, можно было бы попроситься переночевать в дом какого-нибудь мага, но вряд ли меня пустят так поздно. А посольство – не обычный дом, там могут и приютить, если хорошо попросишь. Размышляя подобным образом, я поплелась по дороге обратно к резиденции гномов.

***

«Ты мне не муж, и не имеешь на меня никаких прав, понял?» – эти слова из уст любимой женщины ударили больнее, чем самое страшное оружие.

Они повторялись в его голове снова и снова, расширяя нанесённую ими рану, из которой вытекала его жизнь.

О, милостивый Эллий! Какая боль! Разве можно испытать такую боль и остаться живым, двигаться, видеть окружающий мир, разбирать, куда идёшь?

Впрочем, он не знал, куда идёт. Ноги несли его тело, но мозг не участвовал в этом процессе, полностью поглощённый обидой и горечью. Сначала даже мыслей не было, только слова-убийцы шипами раздирали остановившееся сознание. Нэт ничего не видел и не ощущал, бездумно перемещаясь в привычном пространстве родного города. Даже ни с кем не столкнулся ни разу.

Маги, встречавшиеся на его пути, обходили стороной. Не потому, что узнавали, но просто ощущали идущие от него вибрации страданий и горя, с которыми никому не хочется сталкиваться.

Постепенно боль слегка притупилась, не ушла совсем, а, скорее, просто затаилась на дне души, но даже это принесло облегчение. На время. Очень короткое время.

Затем к Нэту пришли совсем другие чувства. Очень странные, непонятные, но оттого не менее сильные и болезненные. Молодой маг прислушался к ним: вот сейчас он ощущает страх, да что там страх, леденящий душу ужас!

Откуда он взялся? Вокруг ничто не внушает ему ни малейшего опасения.

Теперь появились растерянность, грусть, отчаяние, потом сменившее их удушающее чувство вины и раскаяния, страх одиночества и... снова боль. Она вернулась, усиленная страданием другого сердца и стала абсолютно невыносимой!

Нэт упал на колени прямо посреди улицы, ощущая раскалённые иглы боли в своём сердце, животе, лёгких. Они пронзали его тело, сдавливали органы, причиняя теперь уже чисто физические страдания.