Авиталь

Глава 2. ЧЕРНОГЛАЗАЯ

 
  С Эламом Авиталь познакомилась прошлым летом, почти сразу после их переезда в Иерусалим.

  Той весной старший брат её отца серьёзно заболел: дом и земля остались без присмотра. Жену Элиашив схоронил лет десять назад; сына Всевышний ему не дал, а послал трёх дочек. Две старшие давно были замужем и жили в домах своих супругов, а младшая, Хатифа, была двумя годами старше Авиталь. Она-то и ухаживала за отцом и по силам занималась хозяйством.

  Шамай, отец Авиталь, человек обязательный и мягкий, узнав о болезни брата, оставил свой дом в пригороде на присмотр родственников жены и, к нескрываемой радости супруги, перебрался в дом брата в столице. Здесь он, как умел, принялся приводить запущенные дела брата в порядок; освоился в общине, и ему по субботам начали доверять читать Тору в местной синагоге. Вот там и увидела Авиталь Элама впервые. 

  В ту субботу они с матерью сели у задней стены женской половины зала. Авиталь с интересом принялась осматривать пришедших, когда взгляд её невольно задержался на девушке, сидевшей сбоку от Ханы: профиль точёный, изящный, а глаза огромные и чёрные-чёрные — красавица! Серьёзное лицо с плотно сжатыми губами казалось несколько надменным. Авиталь так и уставилась на неё. Та почувствовала чужой взгляд, быстро повернулась и пристально посмотрела в ответ. В любознательном взгляде красавицы Авиталь заметила настороженность: так смотрят на возможных соперниц.

  Она отвела глаза и очень удивилась: на её взгляд, собственная довольно обыкновенная внешность не выдержала бы никакого соперничества с удивительной красотой незнакомки. 

  Не сказать, чтобы Авиталь была недовольна своими волнистыми с рыжинкой волосами, пухлыми губами и узкими светло-карими глазами, но и красавицей она себя не считала. Она и не могла, глядясь иной раз в зеркало и со вздохом его откладывая, увидеть в нём того очарования, которое притягивало к ней взгляды. 

  Что-то заразительно озорное колыхалось в резвых светлых глазах, в улыбке, на которую Авиталь была беспечно щедра, в гибких стремительных движениях. Всего этого Авиталь о себе не знала, только доверчиво слушала мать. Хана, мудрая женщина, с детства внушила дочери, что та привлекательна.

  После богослужения, когда народ вышел на улицу, Авиталь заметила, как к красавице подошёл высокий молодой человек. Это и был Элам; но в то время Авиталь этого ещё не знала. Она только облегчённо выдохнула: раз у черноглазой уже есть жених, то ей не будет помех, если вдруг случится, что незнакомка и она обратят внимание на одного парня. 

  В том, что высокий был женихом чёрноглазой, она и не подумала усомниться: смотрел он на свою подругу с таким нежным вниманием, что только слепой не распознал бы в этом взоре любви.

  Ни в тот день, ни после девушки не сказали друг другу ни слова, но в конце месяца Авиталь ещё два раза видела черноглазую рядом с Эламом и другим молодым человеком, а немного позже Хатифу пригласили к красавице на свадьбу. Двоюродная сестра взяла Авиталь с собой.  

  Но к большому удивлению обеих, женихом оказался не высокий Элам, а тот другой, пониже ростом бесцветный юноша, которого Авиталь никак не могла бы предположить избранником такой на редкость красивой девушки. Ещё больше она удивилась, когда узнала, что жених родом из Иерихона, а свадьбу против обычая играют тут, в Иерусалиме, потому что так захотела невеста.

  ***

  Элам сидел далеко от новобрачных, в их сторону не смотрел и медленно тянул вино из глиняной чашки. Гости шумели, суетились, пели, смеялись, а он сидел тихо, ни у кого ничего не спрашивал, никому не отвечал, только больше и больше краснел от выпитого вина. 

  Авиталь скорее всего и не заметила бы его, не сиди они с Хатифой так от него близко. Она и сама сидела тихонько и скромно, потому что почти никого из приглашенных не знала — они были новыми в этом месте — и от нечего делать считала чашки вина, которые медленно перетекали из кувшина в горло загрустившего высокого парня. После трёх с половиной, Элам заметил любопытный взгляд незнакомой девочки и удержал недопитую чашку перед губами. Авиталь встала и неслышно пересела на скамью напротив него, а он всё держал чашку у рта и во все глаза разглядывал незнакомку. Несколько мгновений они так смотрели друг на друга,  потом Авиталь робко спросила:

— Тебе совсем плохо, да?

  Из-за выпитого вина или ещё почему, он так и остался сидеть без движения, глядя на неё пьяными, но умными глазами. Когда смысл вопроса был понят, он отставил вино и наклонился к ней:

— Ты с чего взяла?
— Я видела тебя рядом с ней у синагоги месяц назад. Я думала, ты её жених.
— Я тоже так думал, — он  вздохнул и снова взялся за чашку.
— Не пей больше, ты и так весь красный, — ей стало его совсем жалко. Он поставил вино на стол и поднял на неё глаза.
— Ты кто?
— Авиталь. Мы сюда переехали полтора месяца назад.

— Элам, — он положил руку на стол ладонью вверх. Наверное, это обозначало приветствие, поэтому девушка улыбнулась и положила поверх свою ладонь. Он ее сжал совсем легонько, как-то по-женски мягко, хотя вся его фигура нисколько не походила на женскую. Авиталь высвободила руку из его горячей липкой ладони и отодвинула от него и чашку, и кувшин. Затем снова подняла на него глаза, и так они сидели, глядя друг на друга. 

  Его лицо, издалека неприметное и даже, на её взгляд, непривлекательное, вблизи оказалось совсем другим. Особенно Авиталь удивила  его кожа — совсем как у девушки, белая и нежная, хотя на вид ему было уже за  двадцать. Под тёмными бровями влажно блестели большие серые глаза, а губы были почти такими же полными, как у неё. Единственной «мужской» особенностью на этом лице был  крючковатый нос, не считая редких волос на верхней губе и подбородке, заметных только вблизи.
Авиталь первая отвела взгляд, а Элам так и буравил её лицо покрасневшими из-за выпитого вина глазами. Вдруг над ухом девушки раздался звонкий и нагловатый женский голос: