Аврал

Аврал

Мир перевернулся, люди повалились к иллюминатору. Они сцепились в клубок из боли, страха, нарастающего отчаяния и покатились в глотку океанской бездны. Падение длилось тошнотворно долго. Удар. В темноте раздавались разноголосые крики: “О-о-о-о… Какого хрена?.. Моя нога… Пусти!.. Сулейман, ты жив? Да, да…”

Дернулись и остановились адские качели. Шок притупил слух и отключил логическое мышление. Никто не знал, сколько прошло времени, прежде чем Шахзада Давуд спросил:

— Поль, вы можете еще раз дернуть аварийный рычаг?

— Да, видимо, у батискафа вырубилось электропитание, — ответил Поль-Анри Наржоле.

— Стоктон, может, ты объяснишь, что здесь происходит? — спросил Борис Петрофф.

— Батискаф потерпел аварию. Возможно, столкнулся с неизвестным препятствием, — отозвался Стоктон Раш. — Поль, мы можем запустить запасной источник питания?

— Разбираюсь, — откликнулся Поль, нашел свой смартфон и включил фонарик.

— Стоктон, если вы за полчаса не заведете свою посудину, то я гарантирую вам и вашей компании крупные неприятности в суде.

— Мы с вами в одной лодке, Борис, прошу заметить, — ответил Стоктон.

— У-у-х, вы наступили мне на ногу, Поль! — вскрикнул Сулейман Давуд.

— Извините, здесь и правда тесно.

Минут десять или около того внутри батискафа висело тягучее молчание. Все напряженно ждали, чем завершатся усилия Поля. Не выдержав снова, Шахзада с плохо скрываемым раздражением сказал:

— Послушайте, Стоктон, я заплатил полмиллиона долларов не для того, чтобы лежать здесь как сельдь в консервной банке. Вы должны принять срочные меры и выправить ситуацию. Неужели у вас ничего не предусмотрено на подобный случай?

— Да, Сток, немедленно вытащи наши задницы отсюда, — поддакнул Борис.

— Моя компания предпримет все возможное меры. — Стоктон отполз в сторону. — Поль, ну что там с рычагом?

— Глухо, связь с кораблем тоже потеряна. — Поль шумно дышал.

— Друзья, давайте соберемся у иллюминатора. Тогда под действием нашего веса сработает аварийная система. Остаточный балласт отделится от корабля, и мы наверняка всплывем, — бодро предложил Стоктон. — Сюда, дорогие друзья, сюда!

Пассажиры батискафа послушно подползли к Стоктону. Он скомандовал:

— А теперь попрыгаем, друзья, попрыгаем!

Суматошно, будто им пришлось присесть на раскаленную сковороду, все подскакивали на ягодицах, пока Поль не сказал:

— Бесполезно. Похоже, нам придется ждать часов восемь, прежде чем в соленой воде растворятся специальные крепления и освободят балласт. Если, конечно, мы не зацепились за что-то.

У всех пронеслась одна и та же мысль: “И как же, шут побери, меня сюда занесло?”

***

Стоктон Раш в детстве мечтал полететь на Марс, стать признанным космическим путешественником. Неплохо бы заработать на путешествиях, решил он, повзрослев. Любовь к деньгам, тяга к приключениям и толика удачи стали повивальными бабками его любимого детища — компании “Океанские Ворота”. Бизнес кормился любопытством и тщеславием толстосумов, не знающих, на что бы им еще поглазеть. К погибшему “Титанику” туристы опускались на фирменных сигарообразных батискафах. Стоктон очень гордился экономичностью своих подводных аппаратов. Старикашки из надзорных органов не похвалили бы, узнав, что батискафы изготавливались из углепластика, давно списанного со складов, что титановые заглушки найдены на мусорке, а оболочки аппаратов не сферические. Находились те, кто намекал на ненадежность таких устройств, а Стоктон отмахивался: “Эти старперы не хотят сертифицировать мои подлодки, их мозги закостенели и отвыкли от инноваций”.

В треугольнике из выгоды, удобства и безопасности законы рынка быстро нашли слабое звено. Реклама настойчиво продавала безопасность и обещала незабываемые впечатления. Иногда, для спокойствия особо мнительных клиентов, мистеру Рашу самому приходилось опускаться на дно Атлантики.

Без особого удовольствия Стоктон выделил в рабочем графике время для обеда с новыми клиентами. Провожая мужа на встречу с семейством Давуд, Венди нервно улыбнулась: “Знаешь, дорогой, а мне сегодня снилась прабабка. Та самая, которая погибла на “Титанике”. Промолчав, Стоктон торопливо поцеловал жену и удалился в счастливом неведении о том, какую шумиху в прессе поднимет четырнадцатое погружение “Титана”.

Рафинированный женский голос сообщил о задержке рейса. Шахзада нетерпеливо щелкнул пальцами и сказал: “Нет, королевские авиалинии не задерживаются, а безбожно опаздывают вот уже на целых два часа”. Рядом с ним в зале для особо важных персон скучали жена Кристин, дети Сулейман и Алина, а также личный секретарь Боб Гейман. Шахзада спросил:

— Боб, ты уже оповестил Стоктона о возможном переносе встречи?

— Да, мистер Давуд, желаете ли перенести дату отплытия?

— Нет, я слишком долго ждал.

Кристин, погруженная в раздумья, молчала. Мучительный сон преследовал ее последние четыре ночи. Сегодня опять привиделось огромное безобразное существо, ползущее по дну океана. Кошмарная тварь требовала смотреть в глаза, похожие на кровоточащие раны. Кристин сдунула прядку волос, отгоняя дурные видения, и посмотрела на мужа. Она знала, как ему не понравится ее вопрос, но все же осмелилась: