Аврора. Код любви

Пролог

— Почему вы решили прийти именно сегодня?

Стефан сидел в глубоком кожаном кресле, которое неприятно холодило, и смотрел в окно. За стеклом моросил мелкий, противный, сентябрьский дождь. Такая мрачная погода стояла третью неделю подряд, и Стефану казалось, что теперь так будет всегда.

— Стефан? Вы меня слышите?

Он перевёл взгляд на психолога. Мужчина лет пятидесяти, седые виски, очки в тонкой оправе, изучающий взгляд. Ничего лишнего, раздражающего, кроме самого факта его существования в кресле напротив.

— Слышу, — ответил Стефан. Голос прозвучал глухо, с хрипотцой и нотками разочарования.

— Тогда, может быть, ответите на вопрос? Почему сегодня?

Стефан пожал плечами. Он и сам не знал. Может, потому что вчера впервые за три месяца наткнулся на её фотографию в телефоне — случайно, листая старые файлы в поисках рабочего скриншота. Экран будто обжёг ему пальцы, и он просидел полночи на кухне, глядя в одну точку и слушая, как шумит холодильник.

А утром записался на приём в клинику психологической помощи. Свободное окно было только у Марка Грановского.

— Я не знаю, — сказал он.

Психолог кивнул, сделал пометку в блокноте. Стефану захотелось вырвать этот блокнот у него из рук и швырнуть в стену. Что он там пишет? «Пациент не идёт на контакт»? «Эмоционально закрыт»? Да пошли они все.

— Давайте начнём с простого, — мягко сказал психолог. — Расскажите, что привело вас в это состояние. Не обязательно в деталях. Просто... с чего всё началось?

С чего всё началось.

Стефан закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картинка: прихожая, её чемодан у двери, ключи на тумбочке. Она стоит спиной к нему и молчит. Просто молчит. А он смотрит на её затылок, на прядь волос, выбившуюся из пучка, и не может выдавить ни слова. Потому что все слова уже сказаны.

— С неё, — выдохнул он.

— С неё? — психолог подался вперёд. — С кого?

Стефан открыл глаза. В горле встал ком.

— С женщины, — сказал он и сам удивился, как сухо это прозвучало. Будто говорит не о любимом человеке, а о строке в налоговой декларации.

— У этой женщины есть имя?

Стефан посмотрел на психолога с вызовом.

— Есть. Но я не буду его называть.

Психолог не отвёл взгляда. Он вообще, кажется, не умел отводить взгляд — профессиональная привычка. Или искренний интерес. Стефану было всё равно.

— Хорошо, — сказал психолог. — Не называйте. Расскажите о ней без имени. Какая она?

Какая она.

Стефан задумался. Набережная. Ветер треплет её волосы, она смеётся и протягивает ему стаканчик с кофе. Глаза серые, как небо перед дождём. И пахнет от неё дыней и свежескошенной травой.

Он хотел что-то сказать — и не смог. Горло перехватило. Грудь сдавило так, будто на неё положили бетонную плиту.

— Она... — начал он и осёкся.

Психолог ждал.

Тишина в кабинете стала густой, вязкой. Стефан слышал, как тикают часы на стене. Как шуршит ручка по бумаге. Как где-то в коридоре хлопает дверь.

— Она была... — снова попытался он, но слова застряли.

Была. Прошедшее время. Самое страшное слово в языке.

Он резко встал.

— Я не могу. Не сегодня.

— Стефан, подождите...

— Я сказал — не могу.

Стефан резко сдернул куртку с вешалки, и направился к выходу из кабинета. Марк Грановский поднялся, но не попытался его остановить — видимо, научен опытом, что удерживать таких, как Стефан, бесполезно.

— Мы можем перенести встречу на следующую неделю. Или через две. Когда будете готовы.

Стефан обернулся уже на пороге. Посмотрел на психолога, на его понимающее лицо, на его чёртово спокойствие.

— Я не буду готов, — сказал Стефан. — Никогда.

И вышел, хлопнув дверью.

Марк Евгеньевич проводил его взглядом, потом медленно опустился в кресло. Снял очки, протёр их платком, снова надел. Взял блокнот, перечитал свои заметки. Ничего особенного — стандартный случай. Глубокая депрессия, эмоциональная блокада, отказ от вербализации травмы. Классика.

Он открыл ящик стола, достал тонкую папку с личным делом. На обложке — фамилия, имя, дата рождения.

Грановский вздохнул и вписал в графу «Диагноз» несколько слов.

«Депрессивный эпизод тяжёлой степени. Эмоциональная изоляция. Отказ от терапии. Прогноз неблагоприятный».

Потом закрыл папку и убрал её в ящик. Туда, где лежали десятки таких же — с пометками, диагнозами и несложившимися надеждами на исцеление.

Где-то на другом конце города Стефан стоял под козырьком подъезда и смотрел, как капли разбиваются об асфальт. Он не знал, что в этот самый момент его папка легла в ящик стола.

Не знал, что диагноз уже поставлен.

И уж точно не знал, что ровно через год кто-то откроет эту папку.

Чьи-то пальцы — тонкие, с аккуратным маникюром — перелистнут страницы. Задержатся на фотографии. Пробегутся по строчкам диагноза. И чей-то голос — женский, молодой, полный странного, необъяснимого интереса — прошепчет в тишине пустого кабинета:

— Стефан...

А потом папка закроется. И тишина снова заполнит кабинет.

Но ненадолго.

***

Уважаемые читатели)

Благодарю вас за интерес к моей книге.

Буду рада вашим комментариям, если вы поставите книге звездочку, добавите в библиотеку и подпишетесь на СТРАНИЦУ АВТОРА, чтобы не потерять новинки.