Аврора: Круги Ваппа

Фрей I

"В метели границы стираются — между сном и явью, светом и тенью, страхом и истиной."

— Гильден Рахт, «Записки странника»

Фрей протянул, прямо в сплошную пелену снега, свёрнутую газету. Он выкидывал руку наугад, не разбирая тех, кто примет, облепленное снегом, печатное издание. Метель не утихала со вчерашнего дня, а сегодня – в понедельник – ему пришлось выйти на перекресток и раздать газеты с бесплатной рекламой.

Лихорадящий холод проникал сквозь пальто, шарф и шапку, а о пальцах ног – и говорить нечего. Но Фрей обязан был избавиться ещё от двух пачек газет, любой ценой – иначе, ему попросту не заплатят за выход.

Руки, в перчатках с обрезанными пальцами, за последний час окончательно потеряли способность к осязанию. Бумага приятно пахла типографией, но заледенела и хрустела, когда парень сворачивал очередную газету. Еженедельное издание разбирали неохотно. Даже заинтересованные не желали вынимать руки из нагретых карманов, пригибаясь и пряча лица в шарфах.

Непослушными пальцами, Фрей намотал свой собственный, оранжево-синий, шарф на голову и лицо, оставляя лишь глаза, для обзора. Целые горсти снега мгновенно облепили его заново, залетая в образовавшееся отверстие и утяжеляя ресницы. Ветер проникал в рукава, а ног он не чувствовал даже при ходьбе. Но оставалась всего одна пачка, и Фрей стал работать активнее, стойко выдерживая, налипающий на веки, снег. В его голове не задерживалось ни единой мысли – тело действовало само по себе, машинально впихивая прессу прохожим, куда попало. Он осознавал лишь одно – если начнет думать – окоченеет до той степени, что просто-напросто не доберется до своего автобуса, везущего его домой. Фрей умел на время выключать некоторые чувства, или менять их, если ему того хотелось. В критических ситуациях это получалось лучше всего – сейчас его разум был чист, как свежевыпавший снег.

Высокая темная фигура Фрея металась на углу здания. Его ярко-желтая фирменная накидка являлась единственным маячком для потенциальных читателей еженедельного печатного издания. Парень глядел только себе под ноги, приподнимая глаза лишь затем, чтобы свериться с большими электронными часами на башне, через дорогу. Они показывали двенадцать-двадцать шесть, а это значило, что оставалось всего полчаса работы. Фрей выдохнул в шарф, наполняя пространство под ним своим теплом. Медленно и неуклюже сворачивал он газету за газетой, подавая их любопытным пенсионерам, возжелавшим получить «штучек десять». Парень отсчитал ровно десять и отдал. Счёт газет вырвал его из кокона, вновь окуная в колючее вардоновское дыхание. Он попытался опять очистить голову от мыслей, но на этот раз сознание не поддавалось на трюки. Он поднял глаза на плотную толпу людей, которые переходили дорогу, двигаясь прямо на него, и стряхнул с газет целый сугроб снега. Но что-то в этой привычной толпе было не так.... Фрей с силой зажмурился, а потом быстро распахнул глаза – толпа постепенно рассеивалась, распадаясь на отдельных людей – тогда-то парень и определил то, что его смутило. У каждого из них был свой, неповторимый оттенок, и все они излучали мягкий, как будто плюшевый, свет – кто-то ярче, кто-то нет.

Вот проплыла мимо медово-желтая девушка, пока мужчина, цвета электрик, перехватил газету из замерзших пальцев Фрея. Парень решил, что это, видимо, последствия обморожения, и мозг просто не может нормально воспринимать окружающую среду, из-за постоянной перезагрузки.

Избавившись от всех газет, Фрей поспешил через дорогу, где его автобус поглощал пёструю очередь, походившую теперь на новогоднюю гирлянду, сияя всеми мыслимыми оттенками. Просто обхохочешься, если бы не было так жутко. Дрожь охватила тело Фрея, будто его лишили пальто. Он опустил глаза вниз, чтобы не выдавать своего состояния окружающим – ему почему-то показалось, что так себя очень часто чувствуют наркоманы.

Подошла очередь Фрея. Знакомый водитель теперь обрёл темно-фиолетовый оттенок и походил на баклажан. Фрей бросил на его ладонь необходимое количество монет и убежал вглубь салона, к окну. Рядом с ним присел бирюзовый гражданин, в бирюзовом пуховике, и автобус тронулся с места. Присматриваясь к людям, Фрей заметил, что тот или иной оттенок распространяется не только на тело, но и на одежду – будто бы, он глядел на них сквозь разноцветные стекла.

За окном мигали предновогодние огни, украшающие витрины магазинов и окна домов. Мимо них мелькали сияющие люди, а состояние Фрея опасно граничило с паникой. Виду он не подавал, маскируя свой нарастающий ужас под маской уставшего и замёрзшего человека. В голову ему пришла новая, не менее жуткая мысль: «А что, если и он такой же... разноцветный?». Фрей медленно перевел взгляд от окна на свои руки, но не заметил странного свечения и мягкого цвета. Он выдохнул с облегчением – бирюзовый сосед недоуменно посмотрел на него.

Метель усилилась, а по небу поползла снежная туча. День только перевалил за середину, а город уже погрузился в предвечернюю серость. В сумерках, фигуры людей стали ещё насыщеннее. «Это какое-то безумие. Я же уже согрелся» – прокручивал парень в голове, изо всех сил пытаясь вернуть прохожим их истинный вид, без загадочного свечения – «Приду домой и сразу – спать» – решительно заявил он самому себе, наблюдая за попытками бледно-розовой старушки попасть в салон автобуса. Она с трудом вскарабкалась по скользким ступеням, и водитель свернул на дорогу, густо занесенную снегом.

Ещё два поворота и автобус остановился в тупике. Фрей выскочил первым, через заднюю дверь, и помчался к длинному девятиэтажному дому, расположенному за небольшим базарчиком и супермаркетом. Снежные сугробы уже успели подмерзнуть и покрыться хрустящей корочкой. Солнце походило на завуалированную луну, а снег всё летел и летел. Под окном первого этажа, возле подъезда толпились голуби. Фрей их видел каждый день, но сейчас будто заметил их впервые в жизни – все они отливали голубовато-серым, стальным оттенком, и при каждом движении они словно двоились и вытягивались, как на неудачном фото. В животе у парня требовательно заурчало и он собрался с мыслями, отворачиваясь от суетливой стаи. Он подумал – возможно, всё это пройдет, если он плотно пообедает. Он ухватился за дельную мысль всем своим сознанием. Возложив большие надежды на отцовские макароны, соевый гуляш и большую чашку горячего чая, Фрей забежал в подъезд и похлопал ладонями по бокам и плечам, оставляя на первом этаже лишний снег. На одном дыхании, он взмыл на пятый этаж.