Аврора. Последний шанс на счастье

Глава 2

Сон сморил меня под утро. А разбудили голоса и громкий стук в дверь. Я испуганно распахнула глаза и повернула голову. Ратмир привстал на кровати, поморщился и открыл глаза.

— Принесли демоны клуш несчастных, — проворчал мужчина, не глядя на меня.
Пошатываясь, Ратмир прошёл к выходу и распахнул дверь.

— Ну? — грозный рык мужчины напугал меня, но не тех, кто стоял в коридоре.
Шумной толпой в спальню ввалились женщины. Те, что вчера объясняли, как следует девице невинной мужа встречать.

— По нраву пришлась невеста, Ратмир? — со смешком поинтересовалась самая старшая. — Послушная? Прилежная?

Ратмир молчал, хмуря брови. Конечно, сложно мужику вспомнить ночь, которой и не было вовсе.
Но… Штаны были стянуты, исподнее тоже, рубаха расстёгнута. А вдруг и было что-то?

— Поднимайся, Рорка, простыню смотреть будем. Девица ли?

Я медленно поднялась с кровати и отошла в угол комнаты, чтобы меньше привлекать внимание. Нога саднила, но я не обращала внимание на боль. Обхватив себя руками, зажмурилась.
Я попала в ад… Иными словами назвать происходящее нельзя.
Может, я всё же умерла, а вот это всё — результат грешной жизни?

— Девицей Рорка была! Чистая жена тебе досталась, Ратмир, — заголосили бабы, стаскивая простынь и демонстрируя хмурому мужчине.

— Пошли вон! — рыкнул Ратмир, отталкивая руку женщины, которая едва ли не в лицо пихала окровавленную тряпку.
Весело хохоча, женщины вышли из спальни, унося знак невинности с собой.
А я горько усмехнулась, понимая, что не всегда кровь — признак невинности. Да и далеко не во всех случаях эта самая кровь бывает. И что же это? Невиновных девочек предавали осуждению? Просто потому, что такая физиологическая особенность? Как хорошо, что камнями здесь не закидывают, но вот осуждают.
А порой осуждение намного больнее удара камнем.

— Димитрий, паскуда, брагу прокисшую притащил, — пробурчал Ратмир, потирая гудящие виски. Ох, как хорошо, что он всё списывает на алкоголь, а не на удар. Иначе… Иначе ходить мне избитой, а то и вовсе вновь отправиться к праотцам.

Я молчала. Если бы могла, вовсе стала невидимой. Но прекрасно понимала, что ещё пять-десять минут — и Ратмир обратит на меня внимание.
И угадала.

— Иди, смотри, где жить теперь будешь, — глухо приказал мужчина. — Имей в виду, бездельничать не позволю! Выпорю мигом.

Я кивнула и сделала несколько шагов к выходу, но Ратмир остановил:

— Куда в исподнем собралась? Одежда твоя в сундуке под кроватью, оденься и иди жрать готовь! — зычно скомандовал мужчина, а затем лёг на кровать и протянул: — Я спать буду. Не шуми там, к обеду разбудишь.

Я дождалась, пока Ратмир задремлет, и заглянула под кровать. Действительно, небольшой сундук стоит. И как я не заметила его раньше?
Откинув крышку, я улыбнулась. Ну, хоть голой ходить не придётся. Сундук доверху набит одеждой, которая аккуратно сложена стопочками. Выдернув первое попавшееся платье, я поковырялась в поисках трусов. Да, обычного нижнего белья нет, но панталоны до колен имеются. Уже хорошо, хоть какая-то защита от грязи и сквозняков. Не хотелось бы застудиться по-женски. Что-то мне подсказывает, медицина в деревне не очень. Да и вообще в мире…
Стянув сорочку, я надела платье и панталоны. Аккуратно сложив одежду обратно, я задвинула сундук обратно под кровать, решив посмотреть вещи потом, в более спокойной обстановке. А сейчас и правда пора осмотреться.

Я выскользнула из спальни и с удивлением обнаружила, что коридора как такового и нет вовсе. Есть проход в небольшую кухню и маленький закуток.
И в этом закутке кто-то тихонько всхлипывал…

— Эй, ты чего? — я подошла к лежащему на деревянной скамье. Лежащей… Только вблизи я рассмотрела волосы, спрятанные под одеяло, а также маленькую фигурку. Ребёнок?
Точно! Как я могла забыть?.. У Ратмира есть дочь. Судя по росту, девочке лет восемь.

— Почему ты плачешь? — осторожно присев на край странной лежанки, я потянула за одеяло, открывая лицо девочки.
Всхлипы мгновенно стихли, а на меня уставились заплаканные глазки. Девочка долго молчала, рассматривая нового, незнакомого человека. Но спустя несколько минут она потянула одеяло на себя, стараясь скрыться. Только делала это медленно, явно опасаясь ругани, а может, и чего похуже.

— Тише, успокойся, — ласково произнесла я, но одеяло отпустила. — Я не обижу тебя. Может… Может, я смогу тебе помочь.

— Вы хорошая? — через некоторое время спросила девочка.

— Не знаю, но меня считают хорошей, — растерянно пробормотала я, удивлённая вопросом.

— Тогда вы тоже скоро умрёте, как мама, — едва слышно прошептала девочка и заплакала ещё горше.

— Тогда вы тоже скоро умрёте, как мама, — едва слышно прошептала девочка и заплакала ещё горше.

— Почему ты так решила? — сглотнув, спросила я. Хотела погладить девочку, успокоить, но рука замерла в воздухе, так и не коснувшись ребёнка.
Не каждый может спокойно принять слова о смерти.
Своей смерти…

— Мама была хорошей, — тихо произнесла девочка. — Мне рассказывали.

— Папа рассказывал?

— Отец запрещает говорить о маме, — девочка вздрогнула и испуганно высунулась из-под одеяла.

— Я не злая и умирать не собираюсь, — улыбнулась я девочке. — Кстати, меня зовут Аврора. А тебя?

— Лисавета, но все называют Лиской.

— А тебе нравится, когда так называют?

Лиска пожала плечами, мол, ей всё равно.
Ох… ребёнок.

— Ты знаешь такое животное — лиса? — спросила я, хитро улыбаясь.

— Нет, — глаза загорелись жадным интересом.

— Это такая рыжая, очень хитренькая живность. Небольшая, но с очень красивым хвостом. Хочешь, я буду называть тебя Лисой? Или Лисаветой.

Я хотела рассказать, что знаю пару сказок про лисиц, но поняла, что не вспомню ни одной, где лиса была бы доброй. Зачем расстраивать девочку? Есть множество других интересных историй.