Аврора в Хогвартсе

1

Нам бы Солнце в города
И будет получше
Нам под рёбра меньше льда
И меньше заблудших
Нам бы лёгкости в груди
И не теряться в столицах
Нам бы знать куда идти
И не терять свои лица
Мы рождаемся одни
И умираем тоже
Мимо нас проходят дни
И сотни тысяч прохожих
Замки наших зыбких слов
Мы оставляем в наследство
И когда не станет снов
Тогда закончится детство

(Дарья Виардо - на руинах)

Мне с детства чертовски не везло. Вот ни капельки не преувеличивая, говорю как есть. Неудачница. За что бы я ни бралась, всё вечно падало из рук. Само собой получилось, что чтобы выжить в своём мире, я зачитывалась книгами, представляя себя одним из персонажей. Там я могла быть кем угодно. Но в реальности приходилось иметь дело с тем, что есть, а именно изучать филологию и подрабатывать в закусочной. Но книги не помогли. Мне, без малого, было уже 28 лет, когда на меня упал оторвавшийся со стройки многоэтажки лист железа, который подхватил в полёте практически ураганный ветер, направляя на меня. Последнее, о чём я подумала, что абсолютно не удивлена. Я лишь успела зажмуриться перед концом, ожидая тяжёлого удара. Но его не последовало. Более того, исчезли все звуки, которые окружали меня до этого. Ни свистящего ветра, ни гудков автомобилей, ни разговоров людей, которые пытались перекричать непогоду. Я осторожно открыла сначала один глаз, затем другой. И замерла. Я больше не была посреди улицы, по которой шла домой с ночной смены. Вокруг была чужая круглая комната. Я сразу отметила дверь и напротив круглое открытое окошко, со старинной деревянной рамой. С одной стороны окна стоял открытый шкаф, в котором лежали чьи-то яркие странные одежды, затем уютный письменный деревянный стол с высокой свечой в изящном золотом подсвечнике. С другой стороны стояла большая постель с легким тюлевым балдахином нежно‑сиреневого цвета. По бокам от кровати находились пузатенькие тумбочки. Еще в центре стояли два больших кресла и маленький круглый столик между ними. Я осторожно, на негнущихся ногах подошла к окну и чуть не вскрикнула от страха, так как находилась на колоссальной высоте. Внизу расстилалось большое зелёное поле, за ним вдалеке очень большой лес, он заканчивался далеко за горизонтом, где в дымке поднимались холмы. Дул лёгкий ветерок, я вдохнула полной грудью. Жива! Надо же жива! Или нет? Осмотрев ещё раз окружение, мне пришла в голову немного грустная мысль — нет, не жива. Похоже, я в раю. Ну, спасибо, что не в аду, не успела значит нагрешить. Трагично вздохнув, я увидела спрятанное за шкафом большое напольное зеркало в человеческий рост. В нём отражалась незнакомка. Я быстро обернулась, думая, что она стоит позади. Но в комнате никого не было кроме меня. Осторожно подойдя к зеркалу, через пару секунд до меня дошло, что это моё отражение. На меня смотрела молодая женщина, примерно моего возраста. Она была довольно милой, мне бы в жизни понравилась. У неё, как и у меня, были темные волосы, только гуще и длиннее, и ярко‑синие большие глаза. О! Мне всегда нравился такой контраст! Я увидела, что незнакомка улыбается, у неё была красивая улыбка. У меня. Теперь, это моя улыбка. Я ощупала себя. На мне был одет странный яркий балахон, в жизни такое не надевала. Ещё и многослойный. Сверху была накидка, лёгкая, струящаяся как шелк, темно‑синяя, а под накидкой, которая, кстати, была застегнута круглыми шарообразными пуговицами, было какое-то средневековое платье, голубого цвета. Меня накрыло какое‑то умиротворение. Что же поделать. Ну, умерла, так умерла. А здесь довольно-таки мило. Странно, конечно, что я не выгляжу как я. Может, в этом есть свой сакральный смысл? Типа, это так моя душа выглядит. Ну, если честно, в голове я себя представляла по‑другому. Но ладно, что имеем, то имеем. Вдруг дверь открылась. На пороге стояла строгая взрослая женщина, в похожей накидке, как у меня. А на голове у неё была остроконечная шляпа. Я пялилась на эту шляпу, словно та сейчас со мной заговорит. Но заговорила незнакомка.

– Синистра, годовой план готов?

Сказать, что я удивилась, не сказать ничего.

– Что?

– Годовой план, – женщина вздохнула и немного прошла внутрь, – надо отчитаться перед Дамблдором. Ты же обещала, что сегодня точно всё готово будет.

Как много я знала Дамблдоров? Ну, два... Три, если считать бедняжку — Ариану. «Дамблдор!» — твою ж налево!

– Профессор Макгонагалл? – спросила я осторожно незнакомку.

Стоящая передо мной женщина, не была похожа на актрису. Но типаж тот же — высокая, статная, со строгим взглядом из-под очков.

– Ты в порядке?

Я судорожно начала рыскать глазами по комнате и вдруг с огромным облегчением увидела большую папку, лежащую на письменном столе. Подойдя и открыв ее, я поняла, что это и был нужный годовой план. И по всей видимости уроков. Там были большие разделы на каждый курс, от первого до последнего. Все записи были сделаны чернилами, красивым витиеватым почерком, каким я никогда не смогла бы писать. «Наверно, это мой рай» –, вспомнились мне слова песни. Подхватив папку подмышку, я повернулась к Макгонагалл.

– Всё в порядке, отчет готов.

Я улыбнулась. Странно, мой голос звучал вполне привычно. Мне было уютно в чужом теле, так, словно именно в нем я должна была всегда жить. Я чувствовала себя как Белла Свон, когда она превратилась в вампира. Так было правильно.

Макгонагалл успокоилась и кивнула. Она развернулась и вышла в коридор; я направилась за ней. Мы спускались по витиеватой лестнице. С гулко бьющимся сердцем в груди я разглядывала коридоры, всё больше понимая, что я в одной из самых любимых историй. На стенах были живые портреты, которые здоровались с нами. Из окошек виднелся тот же лес, что и из моего окна. Запретный лес, как теперь я поняла. С детским восторгом я увидела в одном из поворотов в окне хижину Хагрида. Не сдерживая улыбки, я поспешила на низком удобном каблуке за самой Минервой Макгонагалл! Мне хотелось подпрыгивать, как малышу, которому подарили игрушку, о которой он мечтал долгое время.