Аврора: Зеркальная Чума

Айрик I

Айрик всегда держался особняком. Он привык наблюдать, замечать детали, которые ускользали от других. Именно поэтому, когда он увидел Фрея Морригана сегодня утром в общей комнате первого курса, что-то внутри него тревожно сжалось.

Фрей сидел в дальнем углу, в полумраке, опустив голову. На первый взгляд он выглядел как обычно – высокий, угловатый, чуть сутулый. Но Айрик видел больше. Слишком заострённые черты лица, напряжённые пальцы, которые медленно сжимались в кулаки и разжимались. И самое жуткое — его дыхание. Оно было рваным, словно ему не хватало воздуха.

Айрик напрягся. Рядом сидели Лаар Хоук и Сильвия Рэндалл, обсуждая грядущий урок у Мглина. Николь Эллери что-то рассказывала Доротее, жестикулируя так энергично, что её чёрные волосы вихрем рассыпались по плечам. Но никто, кроме Айрика, не замечал Фрея.

— Эй, Фрей, ты в порядке? — вдруг спросила Лаэтта Вельден, робко приподнимаясь с кресла.

Фрей медленно поднял голову. И Айрик похолодел. Глаза. Они были… не такими, как раньше. Слишком тёмные, слишком глубокие, с каким-то еле заметным свечением в самой сердцевине зрачков.

— Всё хорошо, — ответил он ровным голосом, но в его тоне было что-то неестественное, как будто он повторял чужие слова.

— У тебя вид… как будто ты не спал несколько ночей, — осторожно заметила Вивьен Клайр, отрываясь от учебника.

— Просто устал, – Фрей улыбнулся. Или попытался. Губы дёрнулись, но в этом движении не было тепла.

Айрик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то здесь не так. Он знал этот тон. Видел подобное в людях, которые скрывали что-то страшное. Так было и до Академии. В тех районах, где он вырос – пропуск в дурную компанию возникал сразу после выписки из роддома.

— Ладно, не забывайте, что через десять минут у нас урок у Мглина, — громко сказала Сильвия, поднимаясь. — Я не хочу, чтобы он снова начал свой монолог о том, как важно знать древний язык, и посвятил меня в список своих личных разочарований.

Студенты засмеялись, собирая вещи, но Айрик продолжал смотреть на Фрея. Парень сидел в той же позе. Пальцы снова начали сжиматься и разжиматься, а в глазах на мгновение промелькнуло… что-то. Голод? Ожидание? Айрик не знал. Но он решил наблюдать.

Аудитория древнего языка Ваппа всегда казалась особенным местом. Тёплый свет ламп смягчал полумрак, растекаясь по книжным полкам, заставленным древними фолиантами. В воздухе витал запах старой бумаги, древесной пыли и слабого аромата мела. Айрик обожал запах и вкус мела, время от времени, подворовывая палочку-другую из стола Морвейн. Она даже раз поймала его на этом, но сделала вид, что ничего не увидела.

Полы были устланы коврами, приглушавшими шаги, создавая иллюзию, будто каждый, кто входил сюда, переступал границу между мирами – от суеты Академии к безмолвной древности. Но сегодня даже это привычное место казалось Айрику напряжённым, словно в самом воздухе притаилось что-то неясное, тревожное.

Он выбрал место у окна, стараясь держаться в стороне, но при этом видеть всех. Рука привычно дёрнула капюшон пониже, скрывая лицо. Он делал так всегда, но сегодня это было скорее защитным жестом.

Фрей сидел в дальнем углу, и Айрик не мог отделаться от ощущения, что он не просто так выбрал самое тёмное место в классе. Фрей не шевелился. Совсем. Айрик наблюдал за ним краем глаза, пока Мглин начинал урок.

— Древний язык Ваппа, — произнёс старый учитель, выводя на доске первый символ. В его движениях была точность, но в голосе звучала обыденная расслабленность. — Основной инструмент для понимания энергетических потоков. Те, кто владеет им в совершенстве, могут не только читать знаки, но и видеть их структуру.

Бледные линии возникали на доске, ложась в плавные изгибы символов. Мглин двигался спокойно, уверенно, будто ничего странного не происходило. Но Айрик чувствовал – что-то происходит. Невидимое, но ощутимое, как предгрозовая тишина.

Студенты раскрыли тетради, стараясь повторить линии. По классу прокатился шорох письменных принадлежностей. Айрик поднял ручку, провёл первую линию.

— Ошибка! – голос прокатился по кабинету, как звук гудка ночного патруля полиции.

Он не был громким, но в нём звучало что-то такое, что заставило всех замереть. Айрик вздрогнул и повернул голову. Фрей сидел в той же позе, но теперь смотрел прямо перед собой. Его голос был хриплым, но без эмоций, как у человека, которому всё равно.

— В каком слове? — спокойно спросил Мглин.

Фрей медленно поднял руку и указал на символ в тетради Никки. Все взгляды, почему-то обратились именно к тетради Эллери. Только Айрик и Мглин глядели на Фрея.

— Этот знак означает «замыкание», а не «поток», – произнёс Морриган не своим голосом. – Ты создала предложение, но так и не поняла, что написала.

Айрик услышал, как кто-то неровно вдохнул. Фрей никогда так не говорил. Никогда. Мглин внимательно посмотрел на него.

— Ты прав, — спокойно сказал преподаватель, бросив лишь короткий взгляд на работу студентки.

На мгновение повисла тишина, но она была наполнена напряжением. Никки Эллери нервно сверялась с написанным на доске. Фрей медленно моргнул, будто ему было тяжело сообразить, что делать дальше. Мглин, продолжая смотреть на него, задал, казалось бы, простой вопрос:

— Ты хорошо спал этой ночью?

Фрей не сразу ответил. Губы его чуть дрогнули, словно он пытался вспомнить.

— Не помню, – ответил он уже своим нормальным голосом и подслеповато огляделся по сторонам, словно только что проснулся.

Айрик почувствовал, как в животе сжался ледяной комок. И когда Фрей снова поднял глаза, он понял – кто-то… или что-то… сейчас смотрит на присутствующих из глубины этого взгляда.