Аврора: Зеркальная Чума

Конрад II

Конрад Вельц не любил неподготовленных разговоров. Он привык к чёткости, к тому, что рабочие обсуждения следуют строгому порядку, а не зависят от случайных слов и эмоций. Но с Госпожой Морвейн порядок был относительным понятием.

Она сидела напротив него, рассеяно разложив на столе конспекты и документы, и выглядела так, будто совершенно не беспокоилась о формальностях. Её рыжеватые волосы были заплетены в небрежную косу, из которой выбивались пряди, обрамляя конопатые щёки. Казалось, ей не было дела до собственного внешнего вида. Он вспомнил, как завуч отчитывала преподавателя знаков и символов за это. А по разговорам других преподавателей – Конрад выяснил, что подобные разговоры – не редкое явление.

Просторный свитер с растянутыми рукавами слегка сползал с плеча, под ним виднелась грубая мужская рубашка, будто снятая с плеча кого-то более высокого. Штаны с множеством карманов выглядели так, словно она использовала их как личное хранилище для мелких предметов — возможно, конфет или кусков мела. На ногах у неё были стильные, но потрёпанные ботинки, явно отслужившие немало лет в стенах Академии и за её пределами.

Вельц не мог не заметить контраста. Её стиль напоминал ему скорее студента, чем преподавателя. Учитывая, что и студенты соблюдают нормы и носят форму АВРОРА. Морвейн одевалась слишком… свободно. Слишком небрежно для человека, который должен быть примером для студентов. Однако, судя по её уверенной позе, её это нисколько не волновало.

— Я считаю, что работа с курсом должна строиться на доверии, — начала Морвейн без лишних вступлений. — Студентам важно понимать, что они не просто обучаются, но и являются частью сообщества. Особенно это касается первокурсников.

Конрад слегка приподнял бровь. Он ожидал услышать что-то другое.

— И как именно Вы это реализуете? — уточнил он, стараясь не выдавать скепсиса в голосе.

— Прежде всего, через диалог, — ответила Морвейн. — Я регулярно провожу встречи вне учебных часов, чтобы обсудить не только академические вопросы, но и любые трудности, с которыми студенты могут столкнуться.

Конрад склонил голову, переваривая сказанное. Разговоры о чувствах? Он предпочитал дисциплину и чёткие границы, а не попытки угодить каждому. Но сейчас не было смысла это обсуждать.

Морвейн говорила спокойно, не торопясь, но с твёрдой уверенностью. Её манера речи отличалась от его собственной — в ней чувствовалась некоторая непринуждённость, как будто она в любой момент могла переключиться на шутку или отвлечённый комментарий. Вельцу это казалось странным. Как можно настолько легко относиться к работе? Или это просто её способ держать дистанцию?

Где-то за спиной раздался короткий смешок — один из студентов-третьекурсников что-то сказал своей подруге. Морвейн чуть прищурилась, но ничего не сказала, лишь быстро перевела взгляд на Вельца, показывая, что их разговор для неё важнее.

— Вы считаете, что такой метод эффективен? — спросил он ровным тоном.

— Я вижу результаты, — ответила Морвейн. — У студентов больше мотивации и доверия, если они чувствуют, что их мнение учитывается.

— Ответственность тоже играет роль. Если давать студентам слишком много свободы, это может привести к отсутствию должной дисциплины, — заметил Вельц.

Элия на мгновение задержала на нём взгляд, но её выражение не изменилось.

— Дисциплина и доверие не исключают друг друга, Господин Вельц, — сказала она спокойно.

Конрад внутренне сдержался, чтобы не ответить колкостью. Он ещё не знал, насколько далеко может зайти их сотрудничество, но уже понял, что их взгляды на преподавание не совпадают. Она казалась человеком, который предпочитает идти путём наименьшего сопротивления, но Вельц уже видел, что за её внешней непринуждённостью скрывается упорство. И, возможно, именно оно раздражало его больше всего. Он привык к точности, к структурированному подходу. Она же действовала интуитивно, словно не нуждалась в чётком плане.

— Завтра нам предстоит поездка в город, – продолжила Морвейн, после короткой паузы. – Нужно посетить банк и несколько магазинов для закупки всего необходимого студентам. Совет и попечительский фонд выделяют каждому из них определённую сумму, но доступ к ней регулируется Академией.

Вельц кивнул. Он не ожидал, что в его обязанности войдёт что-то столь приземлённое, как походы за товарами, но, похоже, у Морвейн был свой стиль ведения дел.

— Во сколько отправляемся? — спросил он, смирившись с тем фактом, что ему придется отправиться с ней в город и пройтись по магазинам.

— Завтра, сразу после завтрака, — ответила она, закрывая блокнот. — Я буду ждать Вас на крыльце, в девять часов. До завтра, Господин Вельц.

— До завтра, Госпожа Морвейн, — учтиво кивая, ответил он.

Конрад наблюдал, как она поднялась и направилась к выходу. Он всё ещё не был уверен, что их сотрудничество пройдёт без сложностей, но знал одно — оно точно не будет скучным.

В субботу, после завтрака, Конрад Вельц не спеша направился к парадному входу Академии, стараясь убедить себя, что сегодняшняя поездка — это всего лишь очередная рабочая обязанность, которую следует исполнить без лишних эмоций. Но чем ближе он подходил к месту встречи, тем сильнее ощущал лёгкое напряжение.

Элия Морвейн уже ждала его у массивных дверей, неторопливо перекладывая документы в своей сумке. Сегодня она выглядела так же небрежно, как и накануне – просторный свитер, слишком длинные рукава которого она время от времени закатывала, широкие штаны с бесчисленными карманами и лёгкие чёрные кеды. Вельц невольно отметил, что рядом с ней он чувствовал себя слишком официальным — его аккуратно застёгнутая рубашка и строгий жилет резко контрастировали с её расслабленным образом. Словно перед ним не куратор, а студентка, которой он должен показать город и познакомить с миром Академии.

— Вы не опоздали. Это уже хорошо, — спокойно заметила Морвейн, бросив на него короткий взгляд.

— Не имею такой привычки, Госпожа Морвейн, — отозвался он ровным тоном.