Аврора: Зеркальная Чума

Марк VI

Марк продолжал приходить в лазарет. Сначала он думал, что делает это ради Авесты. Он не мог объяснить, почему тянется к ней — возможно, её спокойствие, её уверенность и мягкая забота давали ему ощущение стабильности, которого ему не хватало. Она не пыталась его переубеждать, не осуждала, но при этом всегда оставалась чуть отстранённой, будто напоминая, что Марк не особенный, и заботится она обо всех одинаково.

Но чем больше он проводил времени в лазарете, тем больше замечалЭлию. Она приходила каждый день. Сидела возле койки этого оборотня часами. Сначала просто молчала, потом начинала говорить — негромко, будто он всё ещё мог её услышать.

Иногда Марк наблюдал за ней издалека, как наблюдают за чем-то невыносимо раздражающим и в то же время неизбежным. Её рука касалась бледной ладони Нокса, а голос звучал мягко, беззвучным эхом скользя по стенам.

Но Нокс не мог ей ответить. Он просто лежал, беспомощный, неподвижный. И всё же он всё равно имел власть над ней! Марк не понимал, почему это злило его больше всего. Не новые чувства к Авесте, которая смотрела на него с заботливой снисходительностью, как на младшего брата. Не собственная неловкость и злость на самого себя. А именно то, какЭлия смотрела на Нокса.

На него, который не мог сказать ни слова. Который ничего не мог предложить. Который был всего лишь оборотнем с бесконечным перечнем проблем. Но она всё равно приходила.

Марк нашёл её в библиотеке, поздно вечером, когда она уже отсидела свою бессмысленную вахту в лазарете. Элия устроилась у окна, перебирая страницы книги, но не читала. Глаза скользили по строкам, но смысл ускользал, оставляя лишь бездумное перелистывание. Плотные тени ложились под её глазами, выдавая усталость. Она выглядела так, словно давно не спала нормально.

Марк стоял в дверном проёме несколько секунд, наблюдая. В ней было что-то болезненно далёкое, неуловимое — словно её мысли давно витали в другом месте, а тело просто оставалось здесь, в тишине библиотеки. Он пересёк зал и сел напротив, небрежно кивнув Хартману.

— Не слишком ли ты устаёшь? — его голос прозвучал ровно, почти вежливо. Он хотел постараться разговаривать с ней мягче, спрятать холод и злость.

— Я в порядке, — Элия подняла голову, медленно моргая, словно только что вынырнула из глубокой воды.

— В порядке? — Марк усмехнулся и наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Ты ходишь в лазарет каждый день, как на работу. Он даже не в сознании, Элия. Что ты там забыла?

— Марк, если ты снова хочешь об этом говорить… – она напряглась и сверкнула на него взглядом, полным усталости.

— А почему бы и нет? — его голос стал жёстче, сквозь каждое слово проступало раздражение. — Ты даже не замечаешь, как жалко выглядишь.

Элия медленно моргнула, словно не веря, что услышала это от него. А он не хотел говорить этого. Или хотел, но не сейчас….

— Что? – тихо произнесла она.

Он упал в кресло, откинулся назад, скрестив руки на груди, и смерил её высокомерным взглядом, чтобы она хоть немного к нему прислушалась. Попытался успокоиться, продумать, что сказать. А слова уже кинулись вперёд, далеко опережая мысли.

— Ты сидишь рядом с ним, как верная псина, выискиваешь хоть малейший намёк на движение, хотя он даже не замечает этого, – произнёс он размеренно, чтобы донести до неё смысл.

Слова резанули, как стекло. Глаза Элии слегка расширились, но выражение её лица оставалось спокойным, будто она просто ещё не до конца осознала удар.

— Ты не имеешь права так говорить, – произнесла она, всё так же тихо, словно ей тяжело было говорить, но нужно.

— Правда? — Марк склонил голову набок, уголок его губ дрогнул в усмешке. — А кто мне запретит? Ты? Или твой великий Нокс, который лежит там, даже не в силах сказать тебе, что ему плевать?

Воздух между ними словно загустел, давящее напряжение стало почти физически ощутимым. Да, не стоило говорить это. Но раз он уже застал её одну, значит должен сказать ей правду. Открыть ей глаза, раз никто другой не может.

— Марк, хватит, — голос Элии задрожал, но не от страха, а от злости.

Но он только продолжил, не давая ей ни шанса ответить. Да, этот разговор должен был состояться. И лучше поздно, чем никогда.

— Смешно, что тебе так хочется быть рядом с больным, сломанным человеком, который даже не может предложить тебе ничего. Ни будущего, ни стабильности, ни силы. Ты цепляешься за него, потому что боишься быть одной?

— Нет, — резко ответила она, её пальцы сжались на корешке книги.

— Тогда что? — его голос был как натянутая струна, которая могла порваться в любую секунду. — Он чем-то лучше меня?

Она молчала, её взгляд стал тяжёлым. Марк увидел, как Элия колеблется, как она закрывает глаза и вздыхает. Ну как до неё не доходят простые истины?!

— А, ну да, конечно, бедный, несчастный, изломанный Амарант Нокс, — Марк медленно покачал головой, усмехаясь. — Тебе, наверное, нравится это — эта мучительная, страдальческая тишина. Ты сидишь рядом, ждёшь, надеешься, что он встанет и посмотрит на тебя иначе?

— Замолчи, — прошептала она.

— А вдруг он очнётся и поймёт, что ты просто жалкая?

Как будто плетью хлестануло. Даже Марк прочувствовал это на себе. Она замерла. Марк видел, как её лицо дрогнуло, как её дыхание сбилось, как пальцы сжались до побелевших костяшек. В волосах вспыхнула слабая молния, как тогда, после подземелий. И в этот момент его собственное злорадство вдруг показалось ему мерзким. Но он не остановился.

— Ты всегда такой была, Элия, — добавил он с ленивым презрением. — Наивная. Верящая, что кто-то тебя выберет, даже если ты ничего из себя не представляешь.

Тишина. Она сидела напротив, бледная, с каменным выражением лица. Но в её глазах не было злости. Там была только жалость. Она смотрела на него открыто, теперь уже спокойно, словно из неё выкачали все жизненные соки, все чувства и эмоции. Из своего кабинета выглянул Габриэль Хартман и поглядел на них. После чего, молча помотал головой и зашагал мимо них в закрытый архив.