Аврора: Зеркальная Чума

Медб II

Лазарет был наполнен тягучей тишиной. Всё изменилось. Полумрак, приглушённое дыхание, тени, отбрасываемые лампами на белые простыни.

Медб Мунремур не любила этот запах — смесь травяных отваров, медицинских настоек и чего-то, что казалось неуловимо чуждым. Она провела рукой по складкам юбки и шагнула вглубь помещения, туда, где над столом склонялась Авеста Вальтер.

Доброе утро, — поздоровалась Мунремур тихо, но голос её, как всегда, звучал уверенно. — Как обстановка?

Вальтер подняла глаза. Выглядела она уставшей - -круги под глазами, пальцы испачканы чернилами. Медсестра переливала из одного флакона в другой какое-то снадобье.

— Доброе, Госпожа Мунремур. Состояние стабильное, но улучшений нет, — сказала она, закупоривая флаконы — Лекарства лишь замедляют процесс, но не останавливают его. Мы не продвинулись дальше наблюдений.

Мунремур кивнула, подойдя ближе. Она посмотрела на койки, на неподвижные фигуры под покрывалами. Особенно, она задержалась на, мертвецки бледном, лице Нокса. И как же так вышло, что год начался с тревожных происшествий, которые даже не думают иссякать?

— Вы говорили, что работаете над вариантом лечения, – проговорила Медб, отворачиваясь от неподвижного тела преподавателя заготовок. – Какие новости?

— Я связалась с Доктором Гирстом, — призналась медсестра, устало потирая висок.

— Гирстом? – завуч удивленно вскинула бровь, – Он ещё работает?

— Да, — кивнула Вальтер. — Если кто-то и может разобраться в природе заражения, то это он. Но я не уверена, что он приедет.

— Почему?

— Он… сложный человек, – Вальтер вздохнула. – Его не интересует лечение, если это не что-то выдающееся. Я не знаю, захочет ли он тратить время на лечение Зеркальной Чумы у студентов. Для него, цитирую его ответ – «эта тайна уже открыта».

Мунремур сжала губы. Что за отношение к жизням детей? Гирст был известен своими экспериментами и подходом к медицине, в котором логика и результат всегда перевешивали сострадание. Не самый надёжный союзник, если он позволил себе так выразиться.

— Значит, у нас пока нет точной гарантии его участия, — подвела итог Мунремур. — Что ещё?

Авеста Вальтер колебалась. Мунремур заметила, как та оглядела троих своих пациентов, но не торопилась отводить от них взгляд, чтобы дать ответ на заданный вопрос.

— Есть… ещё один способ, – сказала женщина, после довольно продолжительной паузы.

— Какой? – насторожилась завуч.

— Ритуал изгнания сущностей, – Вальтер наконец посмотрела на Медб и кивнула. – Тот самый, который описанный в большинстве архийских легенд, – добавила она, удрученно вздыхая.

Повисла напряжённая пауза. Медб смотрела на медсестру, чувствуя, как сердце сжалось. Неужели, это действительно – единственный выход.

— Вы серьёзно? – только и смогла выдохнуть завуч, чувствуя лёгкое головокружение от обилия травяных паров и нахлынувшего внезапно, дикого беспокойства.

— Да, — кивнула Вальтер. — Элия Морвейн согласилась участвовать.

— Морвейн? – Медб вновь посмотрела на койки, словно не могла сообразить – кто лежит там. – Но ведь они студенты. Двое – студенты-первокурсники. Как она….

– Она сперва попытается вернуть Господина Нокса, – пояснила медсестра, отводя взгляд, словно заранее знала, что этот момент вызовет у завуча такую реакцию.

– Да, пожалуй, это разумно, – Мунремур постепенно приходила в себя. — Она понимает риск?

— Понимает, — медленно сказала Вальтер. — И всё равно согласна.

Медб сцепила пальцы в замок, пытаясь взять себя в руки. Ритуалы подобного рода редко проходили без последствий. Слишком большая нагрузка на архия, слишком тонкая грань между исцелением и разрушением. Она хотела бы сказать «нет». Запретить. Найти другой способ. Но другого способа не было. По крайней мере, Медб его не знала.

— Хорошо, – Мунремур закрыла глаза на секунду, затем глубоко вдохнула и кивнула. – Я поговорю с директором. Пусть он решает. Но я приложу все усилия, чтобы Вы могли действовать, как считаете нужным, – добавила она.

Авеста Вальтер, казалось, на мгновение расслабилась, но в глазах её всё равно оставалась тревога. Она отошла к столу и выставила флаконы на застеклённых полках.

— Я сделаю всё, что смогу, — тихо сказала медсестра, оборачиваясь через плечо.

— Я не сомневаюсь, — ответила Медб ободряюще, хотя пыталась успокоить саму себя.

Она посмотрела на больных и, впервые за долгое время, позволила себе почувствовать надежду. Пусть даже слабую. Пусть даже зыбкую. Но когда она вышла из лазарета, у неё всё ещё оставалось ощущение, что ей не сказали чего-то важного. И это её тревожило.