Аврора: Зеркальная Чума

Микта V

Общая комната первокурсников была наполнена тихими голосами, шелестом бумаги и лёгким потрескиванием огня в камине. Несмотря на поздний час, многие студенты ещё не ложились спать — кто-то пытался записать мысли в дневник, кто-то дочитывал старые конспекты, а кто-то просто сидел в кресле, занимаясь рисованием, или вышивкой.

Карантин изменил Академию. Раньше в общей комнате было шумно: споры, смех, чей-то громкий голос, возмущённый ответ. Теперь же атмосфера казалась приглушённой, будто сама Академия затаила дыхание. Когда дверь отворилась, почти все повернули головы.

Вошла Элия Морвейн. Она выглядела странно, не как всегда — аккуратная, собранная, строгая и в её движениях было что-то... другое. Микта заметила это почти сразу, хотя не мог сказать точно, что именно изменилось.

— Добрый вечер, — голос Морвейн был ровным, но в нём скользила едва уловимая усталость.

— Добрый вечер, госпожа Морвейн, — раздались нестройные голоса студентов.

Она не стала тратить время на долгие вступления. В руках у неё был аккуратно сложенный стопкой набор свитков и учебных листов. Доротея придвинулась ближе – она уже два дня ждала разговора от Морвейн, после того вечера, когда они побывали в лазарете и поделились своими находками с медсестрой. Микта знал точно, что между взрослыми уже что-то решилось, но куратор почему-то не торопилась поделиться с Миктой и близнецами этой информацией.

— Я принесла вам задания от преподавателей, — сказала Госпожа Морвейн, проходя вглубь комнаты. — Раз карантин ограничил посещение занятий, вам придётся самостоятельно разбирать теорию.

Некоторые студенты зашевелились, явно недовольные этим известием. Новенькие приблизились первыми, ожидая дальнейших распоряжений. Микта оглянулся на Тмина и Доротею, но те лишь пожали плечами. Доротея покачала головой – она не намерена обсуждать что-либо прямо сейчас, при всех.

— Сколько у нас времени? — спросила Сильвия с дальнего дивана.

— Зависит от предмета, — Морвейн перелистнула несколько листов, быстро сортируя их. — На зельеварение у вас неделя, на тактику — три дня.

— А что с практикой? — подала голос Николь Эллери, подперев голову рукой.

— Практика пока отменяется, — спокойно ответила куратор.

— Даже боевая? — уточнил Ройс, нахмурившись.

— Особенно боевая, — коротко кивнула Морвейн.

Она начала раздавать листы, передавая их через руки студентов. Некоторые листки задерживались — их внимательно рассматривали, вчитываясь в написанное, — но вопросов становилось меньше. Но Микта наблюдал за куратором. Что-то было не так.

Элия Морвейн двигалась, как обычно, говорила, как обычно... Но в ней было чувство завершённости. Как будто она что-то решила. Как будто уже знала, что дальше делать, и теперь просто исполняла последнее перед уходом. И это беспокоило его больше, чем любые слухи.

Когда все задания были розданы, Морвейн собрала пустую папку, оглядела студентов и на мгновение замерла. Её взгляд скользнул по ним — внимательный, оценивающий, будто она запоминала каждого.

Затем она коротко кивнула, поглядев исключительно на них, На Микту с Теей и Тмином. А затем слегка улыбнулась. Это было нечтонеобычное. Не привычная задорная полуулыбка, не сдержанное одобрение. Эта улыбка была... тёплой.

Но она ничего не объяснила. Просто развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Тишина в комнате растянулась, а затем кто-то шумно перевернул лист и наваждение лопнуло, словно мыльный пузырь.

— Это было странно, — наконец пробормотал Тмин.

Микта молча смотрел на дверь, за которой исчезла их куратор. Да, это было странно. И он не мог избавиться от ощущения, что Морвейн только что попрощалась.

Он осмотрелся и понял, что никто их его сокурсников ничего подозрительного не заметил. Все листали свои задания, переговаривались, послышалось даже несколько смешков. Сильвия Рендалл, перевязав свои новые синие волосы в пучок на затылке, громко зачитывала своё задание по знакам и символам Никки и Ройсу.

– Идёмте ко мне в комнату, – предложил Микта, возвращаясь к своим друзьям. – Думаю, здесь нам не дадут нормально поговорить.

Тея и Тмин в ответ только согласно кивнули и, кое-как подхватив свои задания, выскользнули из общей комнаты в коридор, а потом – оглядываясь по сторонам – вошли в комнату Микты. Микта поспешно запер дверь.

– Она точно что-то решила, – с порога заявила Доротея, сжимая в руках листы. – И это не просто её решение, они там уже договорились.

– Хочешь сказать, что скоро кто-то из зараженных очнётся? – уточнил Микта, присаживаясь на стул у письменного стола. – Но Морвейн тогда бы не была такой отстраненной, – с сомнением заметил он.

Тмин улёгся на кровать Тибальда Хессера, которого подселили к Микте, взамен Тома Датуры. Микта не знал, вернётся ли Том ещё в Академию. И никто об этом не говорил, словно все забыли.

– Нет, – сказала Доротея, но задумалась, подбирая слова. – То есть – да. Госпожа Вальтер, она… я видела, что она прислушалась ко мне и к нашему рассказу о найденной информации о ритуале.

– Она же медик, она знает больше чем ты, – фыркнул Тмин, закладывая руки за голову и рассматривая тумбочку нового соседа Микты.

– В этом и дело. Вальтер, я думаю, смогла найти в наших находках нечто, что действительно сработает, – продолжила Тея, глядя на брата с лёгким раздражением.

– Мда, и Морвейн согласилась сделать всё сама, – медленно проговорил Микта, глядя на близнецов округлившимися глазами.

– Она будет целовать Фрея? – Тмин аж подорвался и сел, недоуменно вертя глазами. – Фу, вы не думаете, что это как-то…

Тея закатила глаза, но тоже призадумалась. Микта никак не мог представить, как будет происходить ритуал, основываясь на тексте, который они уже раз сто перечитали из библиотечной книги. Там ничего не говорилось о поцелуе, но в инструкциях всё было очень запутано, ведь следовало сделать какую-то сложную привязку, чтобы тот, кто намеревался изгонять сущностей, буквально слился с зараженным.