Аврора: Зеркальная Чума

Авеста VI

Авеста Вальтер привыкла к сложным процедурам. Привыкла к тому, что люди боятся, дрожат, иногда теряют контроль. Она видела всякое — от нервного смеха до слёз. Но сейчас, глядя на Элию Морвейн, она чувствовала только холодный страх. Девушка не дрожала. Не показывала сомнений. И от этого было только тревожнее.

Авеста взяла специальную ложку с тонкой гравировкой на черенке — инструмент, созданный специально для таких случаев. Зелье, насыщенное кровью, нельзя просто вылить в горло больному. Оно должно проникнуть в него капля за каплей, иначе организм его отвергнет.

— Держите его голову, — тихо велела она, ни к кому собственно не обращаясь.

Артур Мглин шагнул вперёд, бережно приподнял безвольную голову Нокса. Его лицо было бледным, почти прозрачным, как у человека, давно оторванного от жизни. Только грудь поднималась и опускалась, напоминая, что он всё ещё здесь.

Авеста зачерпнула немного зелья и осторожно поднесла к его губам. Капнула предназначенную дозу – губы дёрнулись, но не разомкнулись. Глаза под закрытыми веками дрогнули, как будто он видел что-то во сне.

— Ещё одну, — коротко попросила Элия, медленно приближаясь к ним.

Авеста сверкнула не неё глазами, но не возразила. Она медленно опустила ложку снова, позволила ещё нескольким каплям стекать Ноксу в горло. Тот вдохнул резко, неровно. Его пальцы судорожно сжались, веки дрогнули. В какой-то момент Авесте показалось, что он вот-вот очнётся, но тело снова расслабилось.

— Достаточно, — решительно сказала она. — Теперь – все назад.

— Ты уверена, что он это выдержит? – вдруг заговорил Марк, до этого – молча и внимательно наблюдавший за первыми приготовлениями.

— Нет, — ответила Авеста прямо, не глядя на него. — Но он уже принял зелье. Возвращаться нельзя.

Она отступила, а вместе с ней отошли Мглин и Марк, но неохотно. Элия глубоко вздохнула и сделала шаг к кровати. Свет в комнате словно стал приглушённее.

Авеста видела, как её пальцы едва заметно дрожат, но не от страха — от напряжения. Она протянула правую руку с, зажатым в ней, инструментом и начала водить им по воздуху, очерчивая линии, которые вспыхивали на пару секунд, а после – впитывались в ткань пространства, укрепляя его.

На полу вспыхнули первые знаки стабилизации. Они горели мягким серебристым светом, медленно сплетаясь в узор, окружающий её и кровать Нокса. Авеста знала эти символы. Их использовали в архийских заговорах, но в таком исполнении — едва ли – за последние пару сотен лет. Преподаватель знаков и символов серьёзно подошла к поставленной задаче.

Элия отступила к Ноксу, круг замкнулся. Прозрачная мембрана окутала их двоих, как тонкая стена воды.

— Это… — Мглин чуть подался вперёд, но Авеста молча положила ладонь ему на грудь, не давая шагнуть ближе.

— Не мешай, — тихо сказала она.

Голос Элии стал приглушённым. Она опустилась на колени рядом с кроватью, склонилась ближе к Амаранту и заговорила.

Авеста уловила только обрывки, пробивающиеся сквозь мембрану. Она рассказывала какую-то историю. О чём-то важном, но слишком личном, чтобы можно было разобрать без контекста. Нокс дышал всё тяжелее. Его пальцы вздрогнули, кожа покрылась тонким слоем теней. Марк издал некий угрожающий звук, его руки сжались в кулаки.

— Он… — начал он, но Авеста строго посмотрела на него.

— Тихо, – бросила она, продолжая наблюдать процесс, чтобы не упустить ни мгновения.

Амарант Нокс дёрнулся. Его тело напряжённо выгнулось, словно изнутри его что-то тянуло, вытягивало. Губы чуть разомкнулись, но голоса никто не услышал. Морвейн говорила всё тише, но её голос становился твёрже, убедительнее.

Авеста почувствовала, как мембрана начала пульсировать, как будто раздвигая границы между мирами. «Не дай ей затянуться», — пронеслось у неё в голове. Но она не вмешивалась. Вроде, всё шло по плану. Она просто стояла, сдерживая дыхание, и ждала.

Медсестра вдруг чувствовала, как воздух в лазарете стал гуще, как будто что-то невидимое насыщало его до предела. Лицо Нокса, и без того бледное, приобрело болезненную серость, а под закрытыми веками метались глаза. Мембрана вокруг них слегка задрожала, а затем стало ясно — вирус запаниковал.

Авеста знала, что сущности, а конкретно – этот вирус – никогда не уходят добровольно. Но сейчас, внутри тела Нокса, что-то трепетало, билось в ловушке, рвалось наружу… и не могло. Чего-то не хватало.

Морвейн не сдавалась. Она больше не просто говорила — её голос превратился в живой поток эмоций, обволакивающий пациента, впивающийся в его разум, не давая вирусу снова укрыться. Её рука медленно скользила по его запястью, по предплечью, затем к груди — медленные, осторожные движения, будто девушка пыталась убедить егоостаться здесь.Вернуться.Но этого было, по прежнему, недостаточно.

— Давай же, — прошептала Авеста, наблюдая, как сущность внутри Нокса заколебалась.

Элия вскрикнула. Её голос резко пробил пространство, заставив Артура Мглина вздрогнуть. Онбросился вперёд, но Авеста, предвидя это, преградила ему путь.

— Нет! Ещё рано! — резко сказала она, вцепившись ему в плечо.

— Она страдает! — в голосе Артура была паника. – Так и должно быть?

— Они оба страдают. — Авеста сжала пальцы сильнее, глядя ему прямо в глаза. — Подожди! Я предупреждала её, что будет не просто.

Он стиснул зубы, но подчинился. Элия задрожала. Её лицо было перекошено болью, но онане прекращала гладить Нокса, шептать ему что-то, снова и снова возвращая его в реальность. Её волосы горели электричеством — слабые искры вспыхивали, пробегали по краю энергетической сетки и впитывались в пол.

Амарант Нокс судорожно вдохнул. Его тело снова выгнулось, спина оторвалась от кровати, и по коже расползались тёмные завитки. Сначала медленно. Потом быстрее. Что-то внутри него отчаянно цеплялось за тело.

Марк, до этого стоявший в стороне, изменился в лице. Он смотрел на происходящее так, будто видел самый страшный кошмар в своей жизни.