Аврора: Зеркальная Чума

Амарант VIII

Амарант слушал её, рассеянно покачивая чашку с остатками чая в руках. Он не перебивал, лишь изредка кивал, но каждое её слово находило в нём отклик. Всё это было странным, слишком запутанным — и вместе с тем каким-то тревожно-логичным. Академия со всеми её тайнами, Доктор Гирст, внезапно бросивший всё, иллюзии, будто сорванные с векового покрова…

За окном уже вовсю бушевала гроза. Гром ухнул так резко, что посуда на полках чуть слышно звякнула. Молния осветила комнату на несколько мгновений, вырезав из полумрака резкие силуэты. Амарант покосился на окно, затем перевёл взгляд на Морвейн. Она тоже вздрогнула, но больше от усталости, чем от испуга.

— Кажется, этой ночью тебя никто не выпустит отсюда, — негромко заметил он, отставляя чашку на стол.

Морвейн медлила с ответом. Казалось, она обдумывает, как правильно это сказать — но в итоге просто подняла на него взгляд.

— Можно мне остаться? – тихо, чуть-ли не виновато, произнесла она.

Амарант был готов к такому вопросу, но всё равно почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она ещё и извиняется за то, что гроза застала её здесь. Но она та ещё лиса, знала ведь, в какую погоду вышла. И – Амаранту не хотелось вставлять свои замечания – она вполне могла бы воспользоваться защитными знаками, коими владела в совершенстве. Ну верно же – хитрющая лиса!

Он на мгновение опустил голову, стараясь скрыть смущение и усмешку, но быстро взял себя в руки. Конечно, она могла остаться. Он не был против. Но сам факт, что она снова оставалась здесь, в его убогом, давящем пространстве… Это сбивало с толку.

— Конечно, можешь, — ответил он после недолгой паузы, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я ведь предложил.

Он поднялся, запер все окна, задвинул тяжёлые занавески, отрезая хижину от бушующей стихии. Дождь барабанил по крыше, ветер завывал в каминной трубе, но внутри было тепло, приглушённый свет свечи мягко отражался от полок и стен.

Амарант начал убирать со стола, чтобы занять руки и не думать о том, как Морвейн сидит у его камина, в его кресле, в его доме. Как естественно она здесь смотрится, как будто так и должно быть.

— Можешь взять плед, там, на сундуке, — пробормотал он, убирая печенье в сторону.

Он не оборачивался, не хотел видеть, как она укутывается в латаный-перелатаный плед, как устраивается у огня. Ему было достаточно осознавать это.

— Спасибо, — тихо отозвалась она.

Он кивнул, но не ответил. Бросил ещё одно полено в камин, затем сел обратно в своё кресло. Они молчали. Гроза за окном становилась сильнее, молнии разрезали небо всё чаще, но внутри всё было умиротворённо.

Амарант чувствовал себя неловко. Чувствовал, как в груди поселилось странное, тёплое напряжение, от которого хотелось одновременно спрятаться и не отпускать. Он не мог называть её просто по имени. Не мог — и, кажется, она не возражала. Но эта привычная дистанция медленно таяла, будто тонкий лёд под первыми лучами весеннего солнца.

— Снова спим вместе? — неожиданно вырвалось у него.

Он сам не понял, зачем спросил это, но раз уж сказал, то не стал отводить взгляда. Морвейн смотрела на огонь, задумчиво перебирая кисточку пледа. Она не почувствовала в этой его фразе ничего предосудительного, словно был это естественный бытовой вопрос.

– Да, глупый вопрос, – сам себе ответил Амарант и принялся готовить постель.

Следовало поменять простыни и наволочку, а также – достать из шкафа более приличное одеяло, а не то рубище, коим укрывался сам. Кровать у него была одна, как и всегда, и раньше это не казалось проблемой. Да и сейчас, по сути, тоже — просто… Теперь всё было по-другому.

Он разложил одеяло, постарался пригладить мятые простыни, чтобы хоть как-то создать видимость порядка. Простыни пахли старым шкафом и сушеными травами. Затем бросил взгляд в сторону камина — и, конечно, Морвейн уже почти спала. Она устроилась в кресле, поджав ноги под себя, плед сполз с плеча, огонь отражался в её полуопущенных веках. Стоило оставить её ещё минут на пять, и она уснула бы прямо здесь. Амарант задержал дыхание, подошёл ближе и осторожно коснулся её плеча.

— Эй… — тихо позвал он. Морвейн медленно открыла глаза, посмотрела на него полусонным взглядом. — Пойдём, — он мягко потянул её за руку, помогая подняться.

Она не сопротивлялась, сонно доверившись ему, и он почувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжались на его ладони. Он провёл её к кровати, откинул одеяло и осторожно усадил на край. Она сама легла, не возражая, словно это было привычным делом, пододвинулась ближе к стене. Амарант отвёл взгляд, прежде чем увидеть, как она устраивается, как тёплый свет камина падает на её лицо, как её волосы разметались по подушке.

— Доброй ночи, — глухо пробормотал он.

Она что-то тихо ответила — или, может, только подумала ответить, но он уже не расслышал. Амарант потушил свечу и медленно лег рядом, ближе к краю кровати. Пространства было достаточно, но ему казалось, что их разделяет всего несколько сантиметров. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание. Он знал, что должен просто закрыть глаза и уснуть, но что-то внутри не позволяло. Будто в нём теперь горело что-то едва сдерживаемое, что-то тревожно-прекрасное.

Он прижался лбом к прохладному дереву изголовья, пытаясь заставить себя дышать ровнее. «Доброй ночи», — с нажимом, сказал он себе. Но даже в темноте он знал, что Морвейн рядом. И от этой мысли сон так и не приходил.

Амарант лежал, глядя в темноту, слушая, как дождь ровным ритмом стучит по крыше. Морвейн спала. Он это знал наверняка — её дыхание было ровным, спокойным, а пальцы, до этого сжимающие край пледа, теперь разжались.

Она была вымотана. День был тяжёлым, а тут ещё и гроза, тепло камина, чай… Он не знал, правильно ли это — позволить ей остаться, но теперь она спала в его постели, и этот факт казался таким же неизбежным, как дождь за окном.

Он повернулся к ней спиной, стараясь не думать о её присутствии. О том, насколько непривычно это — делить пространство, чувствовать чужое тепло так близко. Он привык к одиночеству, и теперь не знал, как улечься, чтобы всё не казалось таким неправильным.