Автор Михаил Кисличкин (псевдоним Сухонин С.С.) "Корректор"

Глава 7. Терминал номер пять.

 Так мы и поступили. Без затей двинули на своих двоих, как и предложила Хей... Я впереди, боевая подруга держалась сбоку, чуть позади меня, постоянно поправляя все время сползавший с ее тонкого плечика тяжелый дробовик, пока не перевесила его на шею поперек груди. Первые несколько километров мы шли бодро, благо начавшийся вскоре за терминалом осенний лес позволял двигаться без особых проблем - бурелома и кустов встречалось мало, видимость неплохая, деревья совсем уж вплотную друг к другу не прижимаются. Шагай себе да шагай. Тем более что спешить было куда - сто километров, считая путь туда и обратно расстояние немаленькое, а запас еды у нас с собой ограничен, лучше выполнение задачи надолго не затягивать. Мало ли что случится когда мы доберемся до цели и насколько затянется ликвидация локуса... Вообще-то предстоящий переход для каких-нибудь спецназовцев считался несложным - я слышал, во французском иностранном легионе претенденты на вручение белого кепи те же пятьдесят километров на раз бегают, одним марш-броском. Но почему-то нашей Хозяйке потребовались не матерые волкодавы из спецподразделений, которые орнолита разорвали бы голыми руками, а недоучившиеся студенты. Кстати, большой вопрос почему... не думаю, что за ту награду, что нам обещана было бы сложно завербовать профессионалов с хорошей подготовкой.

  В этот раз ближайший путь к цели вел не вдоль железной дороги, а на северо-восток от станции. Сначала через виднеющийся за зданием терминала лес, а потом...кто знает? Картой местности нас не снабдили, а стрелка купленного в магазине компаса в этом мире вертелась как попало, произвольно меняя положение. Впрочем, замена ей нашлась - в меню наших смартфонов появилась программа, показывающая красным треугольничком на темном фоне направление к цели и расстояние до нее в километрах. И то хлеб, хотя я бы предпочел нормальную виртуальную карту в настройках меню, раз уж вынужден играть в эту "игру". Но - чего нет, того нет. Чудеса в этом мире выдавались выборочно, по желанию то ли самого терминала, то ли его таинственной Хозяйки.

  Через пару часов пути лес кончился, и началось очередное бескрайнее поле, однако не сказать, чтобы это сильно облегчило путь. Очень уж оно было неровное, с какими-то буграми и норами, прикрытыми полегшей пожухлой травой, приходилось постоянно смотреть, куда поставить ногу. К тому же мы потихоньку спускались в низину к виднеющимся вдали кустам и невысоким деревьям и чем дальше, тем чаще на земле под моими берцами выступала вода. Я успел подустать, и дыхание слегка сбилось, что не укрылось от бдительной подруги.

  - Маловато ты в выносливость вложился, Саша, - заметила она, когда я в очередной раз жадно присосался к фляге с водой. - Надо было все три очка вкладывать, сипишь как паровоз.

  - Вот не надо преувеличивать, нормально все, - шутливо отмахнулся я. - Никаких паровозов. Просто рюкзак с непривычки тяжеловат, и оружие тоже. Я труженик интеллектуального труда и привык работать головой, а не тяжести на себе таскать как китайский кули, понимать надо.

  - Да неужели? Ну, извини тогда. Не знала что у меня в напарниках профессор, - ехидно фыркнула Хей, поддержав игру. - В каких областях наук вы известны Александр?

  - В самых разнообразных, - пожал я плечами. - Я слишком знаменит в узких кругах и слишком скромен, чтобы хвалить себя сам, - напившись, закрыл я флягу и повесил ее на пояс. - Потопали дальше.

  - Ум это хорошо, - только и покачала головой Хей. - Скромность - тоже неплохо. Но выносливость была бы лучше. Ладно, впереди в лощине, похоже, речка или ручей, надо через него перебраться и можно сделать привал. Будем тебя беречь и дадим отдых работнику интеллектуального труда. Заодно и перекусим. Километров двенадцать, судя по счетчику, отшагали, можно.

  Через маленькую речку, к которой мы с трудом слезли из-за топкого, обрывистого берега, мне пришлось переходить вброд чуть ли не по пояс, перенося сначала наше снаряжение, а затем и Хей на руках. Чувствовать в руках упругое теплое девичье тело было приятно, а вот брести в ледяной воде, нащупывая склизкое дно голыми босыми ногами, туда и обратно - не очень. Но, ничего страшного. Вскоре мы вылезли на другой берег и Хей, достав из своего рюкзака, кинула мне небольшой пузырек.

  - Держи, Саш, ноги разотри как следует, прежде чем штаны натягивать. Не хватало еще, чтобы ты простудился. Я пока дров наберу для костерка.

  - Что это? - С удивлением глянул я на странную плоскую бутылочку из синего пластика. На ее боку виднелась фабричная этикета с надписью: "водка социальная, аптечная, крепость 50 градусов, емкость 0,2 литра. Продается только по рецепту врача".

  - Социалка или "синька". Специальная водка для алкашей. У вас в мире нет такой? - удивилась Хей.

  - Нет, конечно. В нашем мире обычной везде полно. Зачем она нужна? - Открыв пузырек, я понюхал содержимое и начал круговыми движениями растирать замерзшие ноги. Водка как водка, спиртом пахнет...

  - Обычная водка в России очень дорогая. Как и все крепкое спиртное. И продается в специальных отделах магазинов два дня в неделю по два часа в день, в будни по утрам. Давно, после того как в начале нулевых президент Грачев ввел сухой закон и объявил борьбу с пьянством, - начала объяснять девушка.

  - Что-то у нас такое было, - наморщил я лоб. - Только еще при Союзе. Президента Горбачев звали... Слышал от отца. Водка по талонам, борьба с самогонщиками, огромные очереди в винно-водочные...

  - Вот-вот, - кивнула Хей - У нас после развала Союза ежегодно тысячи людей травились насмерть дешевой водкой, суррогатами и метанолом, продавали технический спирт, расцвела спекуляция поддельным алкоголем, - во всяком случае, так по телевизору говорили. Поэтому, когда ситуация в стране немного выровнялась, в правительстве решили так - с пьянством пора бороться. Но наверху понимали: если человек всерьез зависимый, то он себе все равно спиртное достанет, просто запрещать - чревато. Лучше если он купит спиртное в аптеке по рецепту от нарколога и за приемлемые деньги, чем отравится насмерть какой-нибудь дрянью или будет выносить из семьи последнее на бутылку. Хотели таким образом всех алкоголиков на учет поставить и вылечить их со временем под опекой государства, какие-то правительственные программы для этого принимали, вроде бы...- попыталась вспомнить Хей.