Авторские заметки

Проклятая принцесса

Клубится зло со всех сторон

И жертву ищет для поживы.

Тьмы клятва слышится сквозь стон,

И вот мы все пока что живы.

Коль ты не знаешь, что нас ждёт,

Так не давай таких обетов,

Иначе кто-нибудь умрёт –

Виновен будешь ты лишь в этом!»

Лия Эм

Давно это было, только старые летописи ещё хранят память о том, откуда пошёл род тёмных ведьм из семейства Мун…

***

Стучали копыта, трубили рога, и свора борзых зверя в чащу гнала. Король во главе этой своры скакал. «Ату его, братцы!» – громче всех он кричал. И вот зверь повержен, оскалился он, из пасти звериной то ли рык, то ли стон: «Ты пожалеешь, проклятый король…»

И в этих словах прозвучала лишь боль.

Проклятье своё зверь лютый провыл и тёмный дух испустил. Обернулся тот зверь колдуном в тот же миг, и в горле застыл победителей крик. Колдун, что в страхе округу держал, проклятье своё на беду прорычал. Но вспять повернуть ничего уж нельзя, и скачет король во дворец чуть дыша.

***

Его величество Сигизмунд Третий, король Даркарии, уже который час метался возле покоев супруги. Королева должна была, слава богам, разродиться долгожданным наследником. И вот личный медик его величества Архимон наконец-то выскочил из покоев королевы. Король сразу почуял неладное по тому, как бегали глазки, заламывались руки и сжимались губы врачевателя.

– Ну, не томи! – приказал король.

– Девочка, ваше величество! Королева здорова, как и дитя, – весь трясясь, просипел целитель.

Король побледнел и осунулся, мысленно проклиная этот день: «Не может быть, звездочёт предсказывал сына!»

В эту минуту монарх вновь вспомнил о той проклятой охоте и словах, что прохрипел проклятый колдун, и отдал приказ:

– Звездочёта казнить, принцессу под стражу, и в заточенье ей жить!

Аурелией дочку назвали они, а молва окрестила её Лили Лунный Лик. Черноволоса была и собой хороша, лишь мельком взглянёшь – расцветает душа. Глаза голубые, что отсвет луны, а во лбу дивный месяц как будто горит. И силой волшебной обладала она, но магия эта опасна была. Запечатать её решился король, а принцессу для всех назвали больной. Растили её вдалеке ото всех, но молва всё шептала: «Она краше всех!»

Красавица, каких не видывал свет, перед ней меркли небо и звёзды, даже луна завидовала девушке. Доброта её и кротость не знали границ. Молва шла, что принцесса одарена божественной силой, и лишь один король знал, что принцесса проклята с рождения и силы эти не принесут королевству счастья. С ужасом просыпался король по ночам, видя ту злосчастную охоту в кошмарах. Тёмный колдун всё предсказал. Вот что в агонии он прорычал:

«Ты пожалеешь, проклятый король. Кровь мою пролил – будешь ты мой! А коли ты хочешь душу спасти, жертву другую мне принеси! Отдай же мне то, что дороже всего, о чём ты не знаешь ещё ничего. Коли родится дитя у тебя, девочка будет – она для меня! Силы её будут так велики, что тьме и луне должны достаться они. Коли согласен, то кровь, что пролил, немедля испей. Кровавая клятва слов гораздо верней».

И согласился глупый король: жизнь ведь дороже чем кто-то другой…

***

Вот так король обменял свою драгоценную жизнь на душу ещё не рождённой дочери. По возвращении домой собрал монарх всех колдунов и магов, согнал всех предсказателей и звездочётов и повелел им тайно искать способ снять проклятье колдуна. И вот один звездочёт подсчитал, что в сопряжении планет семнадцатого коина месяца ниссана родится у короля не дочь, а сын. Тогда проклятие не сможет исполниться и тьма не получит ничего. Но надежда на рождение наследника пошла прахом, а время текло всё быстрей и быстрей.

И вот восемнадцать минуло лет, принцессу пора выводить было в свет. Принцесса та в строгости в башне росла, в неведении дева всё время была. В парке закрытом гуляла одна и о любви всё вздыхала она. Освободиться желала из клетки своей, чтобы увидеть весь мир поскорей. Но тщетны попытки, пустые слова: принцессы давно уж решилась судьба.

Король одряхлел, а наследника нет. Стал бояться за трон, возненавидел весь свет. Решил он принцессу замуж отдать, принца ей в жёны решил отыскать. Какого – неважно, лишь бы был зять! Чтобы внука на трон скорей посадить, а дочку свою навсегда позабыть. Если демон душу её заберёт, то король снова силу свою обретёт. О свадьбе уже вся округа трубит, и платье из кружев уж в спальне лежит. Принцесса из замка тайно бежит, под луной с незнакомцем она говорит. Про свадьбу и принца плачет ему. И руки мужчины сминают фату:

– Аурелия? Правда ли это? Что ты молчишь?

– Милый мой Деррик, ну что ты кричишь?! Отец за меня всё давно уж решил и никого ни о чём не спросил. С браком, конечно же, он поспешил и согласье моё он не получил. Замуж за принца я не пойду, у алтаря я себя заколю. Или сбежим мы сегодня с тобой, и стану тебе я верной женой!

В знак подтвержденья достала кинжал. Холодный клинок в лунном свете сверкал. К сердцу его поскорей поднесла – тут же взметнулась мужчины рука. Но были решимости полны глаза, и ничего он ей не сказал. Деррик серьёзно на неё посмотрел, коснуться любимой он не посмел. Задумался парень, потемнел он лицом, ведь вовсе он не был таким удальцом, чтобы принцессу сегодня украсть, а после от топора на плахе упасть.

– Стой же, глупышка, есть выход иной. Сделаешь это – и быть нам с тобой! – мрачно он прошептал.

– Что же ты медлишь? Скажи мне скорей! – взмолилась девица, откинув кинжал.

– Принца ты ночью брачной убей! Кинжалом вот этим его одолей! Обретёшь ты свободу и силу луны, не нужны тогда станут нам короли. Ты ведьма с рожденья и мне вручена. Стать колдунами – наша судьба.

– Убить?! Не смогу! Я не знаю… Никак… – слёзы принцессы скатились из глаз. – Нет, не смогу! Ты меня не проси! Лучше уйди навсегда и прости!

Деррик любимую за руки взял, губы её сладко так целовал. Руки его были очень нежны, девичьи преграды сметали они. И шёпот его искушал всё сильней, пожар дикой страсти разжигал всё острей! Такое могущество ей обещал, величье, свободу он ей предлагал. А взамен лишь один раз зло совершить: мужа убить, – и свободной ей быть.