Азалия и Щегол.

Глава шестая.

День прошел будто в липком тумане. Он был сотканным из ледяного, мерзлого страха перед случившимся в соседском доме, разъедающей ревности и тревожном беспокойстве о муже, которому я не могла дозвониться. Меня терзали сомнения по поводу того, стоит ли сообщать Миле, что ее бабушка грубо говоря отбросила копыта.

Именно эти слова пришли мне на ум, когдая выйдя за ворота, вместе с любопытными соседями наблюдала за тем, как вслед за скорой помощью приехала полиция, а через короткое время носилки с телом Зои Владимировны погрузили в специальную машину.

Значит старая ведьма покинула этот мир и теперь надеюсь стоит в очереди в адское пекло. Или такие как она, пользуются льготами и бонусами?

Я почему-то боялась выходить из дома в сад, бродила по комнатам стараясь представить себе, какой бы могла быть жизнь, если бы мои родные сейчас были живы. Мои родители погибли совсем молодыми, возможно не случись той страшной аварии, у меня сейчас была бы родная сестра или брат... Куча племянников носилась бы дому, всюду был бы слышен смех, веселые разговоры. Королевство прадеда было бы обитаемым, счастливым и многолюдным... Но не случилось...

Так прошел мой день, бесконечно длинный, тревожный и одинокий. Я все ждала звонка от мужа, но телефон молчал. Несколько раз мне нестерпимо, до истерики хотелось схватить мертвую, гладко-черную коробочку и набрать заветный номер. Но всякий раз, здравый смысл побеждал. Не звонит, значит очень занят. Не буду впадать в панику и превращаться в маленькую девочку, которая ни дня не может прожить без участливой заботы . А ведь именно такой я и была все эти десять лет своего замужества. Щеглов был для меня мужем, любовником, отцом, матерью и самой заботливой нянькой.

От такой мысли мне стало жарко. Я открыла окно в сад, что-бы остудиться. Вечерело, красный закат окрасил деревья, садовые дорожки и соседский дом в мрачный кровавый цвет. Опять на память пришла Зоя Владимировна и я зябко вздрогнула.

Душевные переживания настолько меня измучили, что хотелось забыться. На глаза попалась голубенькая коробочка со снотворным, которую вчера оставила на прикроватной тумбочке.

Две розовые, круглые таблетки драже с тихим треском выпрыгнули мне на ладонь. Искушение было велико. Но я почему-то рассердилась на себя. " Слабачка! Вчера таблетки, сегодня таблетки, а потом будешь их жрать горстями? Ради чего? Что-бы проспать всю жизнь? Прими уж сразу отраву надежную!"

Я иронически усмехнулась, представив, как превращаюсь в сонную и вялую куклу. Розовенькие конфетки драже совершили головокружительный полет, с едва слышным стуком приземлившись где-то в районе шкафа.

Вопреки своим опасениям я уснула очень быстро. Телефон положила рядом, на пустую и холодную подушку Щеглова. Я до последнего надеялась, что муж позвонит. Но равнодушный гаджет молчал, лишь полная луна отражалась в его черном экране, словно в крошечном озере.

Проснулась я резко. Было такое ощущение, будто на меня вылили ведро ледяной воды. Ночная рубашка и правда была мокрой, одеяло лежало на полу, а холодный ветерок дул из приоткрытого окна.

Кряхтя, словно дряхлая старуха я сползла с кровати, глянула на старинные, антикварные часы которые стояли напротив и сейчас почему-то напомнили мне гроб. Такие же мрачные, длинные и темные. Желтоватый, покрытый сеточкой трещинок циферблат был хорошо виден в лунном свете. Черные стрелки, которые всегда напоминали мне шегольски закрученные усы, хрустально звякнули и показали два часа ночи.

Я судорожно облизнула губы. Полная луна заглядывала в незашторенное окно, освещала спальню голубоватым светом. Старинные часы похожие на гроб, мебель, шторы на окнах, отбрасывали длинные чернильные тени, которые казалось тянулись ко мне, словно щупальца гиганского спрута.

Повинуясь внезапному порыву, подрагивая от неясного, предвкушающего волнения и ночной прохлады, я подошла к окну, что-бы сразу же от него отшатнуться.

На широкой дорожке, которая освещалась светом луны, огромной, как мельничный жернов, среди шевелящихся черно-чернильных теней, отбрасываемых ветками деревьев, стояла Зоя Владимировна.

Сама она тени не имела, а вот выглядела очень даже неплохо, как для человека которого сегодня грузили в полиэтеленовом мешке на носилках в специальную машину.

Она стояла в том же белом халате, в котором я ее видела вчерашним утром. Аккуратное каре из густых, пепельных волос слегка шевелил ветерок. Если бы я не знала о том, что соседка отправилась в путешествие из которого не возвращаются, то решила бы, что она просто прогуливается при луне в нашем саду.

Только присмотревшись, я поняла, что Зоя Владимировна является призраком, и сейчас прохаживается под моим окном с определенной, конкретной целью.

Ее глаза смотрели на меня и не видели, губы накрашенные помадой цвета ядовитой фуксии активно шевелились, словно шептали неслышные слова какого-то заклятия.

Я прислушивалась изо всех сил, даже высунулась из окна, пытаясь уловить обрывки сиплых фраз. Моя интуиция просто вопила, что в злобной скроговорке призрака заключается очень важная для меня информация.

- Сегодня еще в моей власти, навек разлучить тебя с любимым. Отомстить смертью за смерть мне запретили. Но разрешили нечто иное. Мучайся чернявая от разлуки, от воспоминаний о настоящей любви которая ушла, утекла водой сквозь пальцы. Да будет так! Разлучаю, разлучаю, разлучаю! - голос невнятно звучавший еще минуту назад, вдруг приобрел силу. Он уже не шелестел тихо, не шипел, как потревоженный клубок ядовитых змей. Он гремел раскатистой медью, словно духовой оркестр на вокзале.

Вдруг Зоя Владимировна застыла. На мгновенье мне показалось, что она превратилась в статую и теперь будет вечно украшать собой садовую дорожку. Но она резко обернулась и испуганно дернулась. За ее спиной стояла смутно знакомая мне женщина.

Пестрому, шелковому платью с рисунком из крупных маков, придавал элегантность белый, кружевной воротник. Пошитое по моде начала пятидесятых годов прошлого столетия, оно подчеркивало тонкую талию и смуглую кожу женщины. Черные волосы поднятые пышным валиком над высоким лбом, а затем отпущенные на свободу, упругими спиральками струились по плечам и спине.