Азалия и Щегол.

Продолжение одиннадцатой главы.

Михаил.

Когда за нами закрылась дверь купе, то я вдруг отчетливо понял, что угодил в ловушку. Захотелось развернуться и объявить, что командировка отменяется. Но поезд уже тронулся и стремительно набирал скорость. К тому же это была лишь минута необъяснимой, почти дикой паники. Я даже тихо рассмеялся от такой неожиданной реакции. Неужели испугался вот этой похожей на кроткую голубку девушки? Людмила ведь лучшая подруга моей жены, а я на ее прелести никогда не обращал внимания. Ни сердце ни разу не дрогнуло, ни один мускул не реагировал на ее будто бы случайные прикосновения.

Наивный! Я тогда еще не проверял на себе известную народную мудрость, " су-чка не схочет, кобель не вскочет." Всегда верил, что женщин надлежит завоевывать, как принцесс на рыцарском турнире, а если в твоем серце вот уже десять лет царствует одна лишь королева, которая носит нежное имя Азалия, то даже чары знаменитой Лилит не имеют над тобой власти. Как оказалось имеют...

Все началось с запаха духов. Нежный аромат ландышей вначале был приятным, но его все больше оттеснял душный запах сырой земли смешанный с прелыми листьями, незнакомые сладкие нотки назойливо лезли в нос, заставляли сердце замирать, а потом стучать в бешенном ритме. Я не узнавал себя. Куда подевалась моя хваленая холодность и уверенность в себе? Все чаще я поглядывал на свою спутницу, отмечая про себя, что волосы у нее похожи на мягкий лунный свет, а голубые глаза за стеклами очков огромные и бездонные, как таинственные лесные озера. Людмила читала какую-то книгу, изредка поднимала на меня глаза-озера и робко усмехалась краешками розовых, капризно изогнутых губ.

Тогда я поспешно отводил свой взгляд, сурово хмурился и сердито перелистывал журнал, не имея сил прочитать хоть одну строчку. Да, что там строчку! Цветные картинки казались мне расплывчатыми пятнами, а большой формат страниц раздражал тем, что они заслоняли собой Людмилу.

Запах ландышей постепенно превращался в незнакомый и волнующий кровь аромат. Я чувствовал себя юнцом, которого будоражат замкнутое помещение, белые простыни постельного белья на полках и присутствие красивой девушки.

Когда я осознал это, то мне стало страшно. Я поспешно поднялся откинув журнал в сторону и шагнул к двери. Лишь одно желание руководило мной в эту минуту. Мне нужно было немедленно покинуть тесное и с каждой минутой становящееся опасным купе-ловушку.

- Пойду узнаю у проводницы про чай, - хриплым голосом угрюмо буркнул я, и торопливо потянул раздвижную дверь.

Наверное мои движения были слишком поспешными, потому, что в самый последний момент, в плавно отъезжающем зеркале я поймал насмешливый и торжествующий взгляд Людмилы. Мне бы насторожиться, но я почему-то обиделся. Никогда еще женщина не смотрела на меня с такой неприкрытой насмешкой.

- Людмила, бросай читать. В ресторан приглашать тебя не буду, но пора бы и поужинать. Я видел, что ты целую корзинку с провизией прихватила. Накрывай стол, что расселась барыней, - зло процедил я. В эту минуту мне было необходимо хоть таким образом унизить девушку. Показать ей, кто настоящий хозяин положения.

Дверь плавно и с тихим шорохом закрылась за моей спиной, а я замер посредине пустого коридора покачиваясь со стороны в сторону под быстрый перестук колес. Так же быстро, в унисон им стучало мое сердце, прыгали и путались мысли.

В купе я вернулся нескоро. Ресторан не работал и я долго курил в ночную, звездную прохладу открытого окна в тамбуре. Затем болтал с хорошенькой, смешливой проводницей. Угостил ее сигаретой и выпил кружку горячего, пахнущего опилками чая, который она мне предложила. Тянул время как мог, но до утра было еще далеко.

Дверь в наше купе открылась бесшумно. Людмила не спала. Она переоделась в короткий халатик и пожав под себя ноги, забилась в самый дальний угол полки. Мне показалось, что она плакала, так как ее глаза были красными и слегка припухшими, а нос подозрительно шмыгал.

- Я ужин не приготовила, Миша. Курица почти сырая, а котлеты чесноком пахнут, - гнусаво протянула она. - Может быть давай выпьем вина? Его моя бабушка готовила. Вкус необыкновенный, ты такого еще не пробовал.

Девушка улыбнулась и призывно изогнувшись потянулась к бутылке вина, которая тихо покачиваясь в такт поезду, стояла на столике в окружении салфеток и нарезанных фруктов.

Я фыркнул, подумав о том, что пусть бы пахло котлетами и чесноком, чем этим удушливым запахом ландышей и еще не пойми чем.

Мое фырканье, Людмила приняла за согласие. Личико расплылось в улыбке, а прозрачные, худенькие пальчики схватили бутылку вина и протянули ее мне.

- Миша, открой пожалуйста. Никак с пробкой не справлюсь. Любит моя бабуля все надежно закупоривать! - ее голосок звучал так ласково, беззаботно и нежно, что у меня не хватило сил отказаться от этого позднего распития вина, которое приготовила неприятная соседка Зоя Владимировна.

Пробка открываться категорически не желала и тогда я попробовал поддеть ее ножом. Вагон поезда внезапно сильно покачнулся, маленькое, но острое лезвие ножа соскочило и словно живое впилось мне палец. Рана была очень глубокой, я догадался об этом по той интенсивности с которой алая кровь торопливо полилась прямо в тарелку с фруктами, окрашивая их в красный цвет и превращая дольки яблока и кусочки банана в зловещий натюрморт.

- Ах, Мишенька! Больно? - сорвалась со своего места Людмила. - Сейчас, я сейчас! Потерпи!

Она не обращая внимания на то, что полы короткого халата распахнулись, демонстрируя абсолютно обнаженное тело. Я отвел глаза, сосредоточенно вытирая белой салфеткой алую кровь, а девушка минуту покопалась в свой сумке и торжествующе выдернула из нее зеленоватый флакончик странной формы. Проворные, хрупкие пальчики легко вынули стеклянную пробку и жидкость щедро полилась на мою рану.

Удушливый, плотный как занавес, запах ландышей, сырой земли и сладкого желания заполнил собой тесное помещение купе.

Голова закружилась, губы пересохли, но кровь остановилась почти мгновенно. Рана словно впитала духи из флакона, выпила их досуха, я даже потряс головой от изумления.