Азалия и Щегол.

Глава четырнадцатая.

Сегодняшнее утро было хмурым, мрачным и насупленным. Зимнее, капризное солнце, словно обидчивый ребенок решило выспаться и не очень спешило показываться из-за темно-свинцовой тучи опасно нависшей над городом и морем. Туча казалась рыхлой и комковатой, словно гиганская перина деревенской старухи.

К обеду перина-туча вдруг порвалась и из ее прорехи посыпался крупный и легкий, как пух снежок. Плавно и торжественно спускающиеся с неба снежинки, явление в южном городке не частое и от того особенно захватывающее.

Я стояла возле окна и наблюдала, как белые, праздничные хлопья ложатся на зеленую траву газона, укрывают яркие пятна озябших цветов, замазывают белой краской всю улицу за высоким, арочным окном кофейни.

Интересно, как там в моем городе? Наверное сугробов намело... Вспоминая свой город, я всегда невольно вспоминала мужа. Сердце заныло растревоженной раной. Я упрямо закусила нижнюю губу и усмехнулась, выдохнула на холодное стекло и нарисовала сердечко. Затем подумала немного и пронзила сердечко толстой и слегка кривоватой стрелой, а через секунду вытерла рисунок ладонью. Ах, если бы так же легко можно было бы стереть воспоминания о Щеглове и Милочке! Я зажмурила глаза и тряхнула головой. Нет же! Сидят они в голове и исчезать не собираются! Я представила, как мой муж и моя подруга гуляют вечерами в заснеженном парке, а потом пьют горячий глинтвейн, занимаются любовью в нашей с Мишей квартире. Возможно они сейчас наряжают елку и составляют список гостей. А может... Опять потрясла головой, прогоняя прочь яркие образы.Чтобы отвлечься от своих невеселых размышлений, я принялась наблюдать за медленно падающим снегом.

Первый снег имеет удивительную особенность - он настраивает мысли на торжественный и немного грустный лад. Щемящее, тревожное чувство неизбежности предстоящих родов охватило меня. Мой аккуратный и кругленький животик упруго дрогнул, словно сын тоже беспокоился вместе со мной. Я приложила руку к выпирающей шишке на животе и легонько ее погладила.

- Ничего малыш, мы с тобой справимся, - прошептала нежно и тихо, словно боялась напугать своего наследника.

Мой понятливый сынок, уверенно шевельнулся под ладонью, полностью со мной соглашаясь. От его молчаливого согласия на душе стало еще тревожней. Что я творю? Мне скоро рожать, а я совершенно одна в чужом городе! А если, что-то пойдет не так? Если вдруг со мной случится самое страшное?

Конечно у меня есть Сема. Смешной рыцарь, прыщавый юнец преданно влюбленный в беременную Дульсенею. За эти месяцы он сумел своей непробиваемой настойчивостью, повседневной заботой, занять прочное место в моем ближнем окружении.

Ближнем окружении... Я тихонько рассмеялась и горестно всхлипнула. Кроме Семена у меня и нет больше никакого ближнего окружения! Есть работа, клиенты. Бесконечная череда молодых, старых и не очень старых людей, которые вдруг пожелали узнать свою дальнейшую судьбу.

Мимоза была права, когда уезжая пошутила о том, что теперь время для меня будет мчаться, словно упрямый бегун на стадионе.

- Почему? - спросила я ее тогда.

Мимоза хитро, весело усмехнулась, но ее глаза при этом глядели грустно и даже мрачно.

- Потому, что оно тебе теперь не принадлежит. У предсказателей чужих судеб особый отсчет. Ты будешь приподнимать занавесу будущего, а время этого не любит. Оно станет потихоньку мстить тебе, незаметно воровать секунды, минуты и даже дни. Затем в ход пойдут воспоминания, твои личные воспоминания...

Она оказалась права, моя предшественница. Чудаковатая и порывистая женщина с редким именем Мимоза. Последние восемь с половиной месяцев промелькнули очень быстро. Чужие лица, как и предсказанные судьбы сплелись в пестрый клубок на дне белой кофейной чашки.

В памяти остались только самые трагичные и самые страшные предсказания. Одно из них прочно застряло в моей голове.

Молодой, беременной женщине было суждено умереть дав жизнь своему первенцу. Я не посмела сказать ей правду. Смотрела в голубые, красивые глаза, глупо улыбалась и несла всякую неправдоподобную чушь. Она была очень разочарована. На прощанье сказала мне, что чутье ее не обмануло. Все гадалки жалкие шарлатанки, которые злоупотребляют доверчивостью людей. Она гневно посоветовала мне бросить свое ремесло.

Бросить! При этих словах я едва не рассмеялась истерически и громко. Ах, милая моя, возмущенная синеглазка! Она не знала, как сильно я сама желаю именно этого!

Счастливая семейная пара вышла из моей кофейни сердито хлопнув стеклянной дверью. Жалобно и обиженно тренькнул им в след старинный колокольчик.

Я не смогла усидеть на месте и пошла за ними следом, и когда мужчина оставил свою спутницу отдыхать на лавочке в тени, у меня появилась возможность перехватить его.

Никогда не забуду, как побледнело его лицо, как упал на красную плитку камня вафельный рожок с клубничным мороженым.

- Ты врешь, шарлатанка! - выкрикнул он и замахнулся на меня крепкой, большой ладонью.

Но его взгляд споткнулся о мой круглый и уже изрядно выступающий живот. Рука беспомощно повисла в воздухе.

- Осел! - зашипела я на мужчину. - Я только вижу будущее! И я сомневалась, правильно ли я поступлю, если не предупрежу вас. Послушай, я где-то читала, что судьбу можно обойти. Ведь у нас много путей и тропинок... Этот путь самый вероятный, но возможно его можно изменить, или хотя бы отсрочить, лет так на сто... Думай сам, ищи выход! Просто будь бдительным!

Я резко повернулась и побежала назад в ненавистную кофейню, где меня уже ждал следующий любитель заглянуть за туманный занавес будующего.

Не знаю, удалось ли той семейной паре избежать мрачное предсказание. Возможно любящий мужчина прислушался к моему совету, окружил свою жену вниманием и заботой. Возможно нашел другие способы изменить предсказание и судьбу. И все обошлось, все обошлось...

Но кто позаботится сейчас обо мне и моем ребенке, если вдруг что-то пойдет не так? Вдруг Мимоза тоже пожалела меня и не сказала правду? К сожалению гадать на себя я не могла. Таковы уж, правила этой нелепой игры...