Азалия и Щегол.

Глава семнадцатая.

Милочка.

Дом Зои Владимировны черной громадой угадывался в зимних сумерках. Сейчас он походил на опасного зверя, который притаился за ветками разросшихся за лето деревьев. Стекла окон на миг злобно блеснули красным заревом, когда свет фар мазнул по ним тонким, дрожащим лучом.

Сегодня мне предстояло провести ночь в этом неприветливом и холодном жилище. Завтра рано утром приедут покупатели и возможно на этот раз мне повезет и ненавистный дом принесет мне доход и навсегда перестанет быть моей головной болью.

После смерти моей незабвенной бабки дом словно сошел с ума. То внезапно потекла совсем новая крыша и мне пришлось тратиться на ее ремонт. То полчища крыс и мышей решили атаковать его стремительно и нагло. Война с ними длилась несколько месяцев и я не уверена в победе, возможно они только отступили собираясь с новыми силами. Вот почему продажа дома сейчас у меня была на первом месте. Скорей бы спихнуть его немного наивным покупателям. Ради этого я согласна побороть свой страх и переночевать сегодня в доме. Ну в самом деле, глупо бояться умершей и благополучно кремированной Зои Владимироны.

Я старалась быть смелой. Громко напевала веселый мотивчик пока ставила машину в гараж, включила свет во дворе и немного постояв на крыльце храбро нырнула в темное нутро прихожей. Поспешно нащупала выключатель, шумно вздохнула когда яркий свет вспыхнул приветливо и даже весело. Принюхалась. Особенный, мышиный запах исчез. Еще бы! Уж сколько денег было потрачено на уборку и ароматизаторы!

Спать решила в своей комнате. Сняла только обувь и шубку. Не раздеваясь, стиснув зубы от охватившего меня отвращения залезла под ледяное, слегка влажное одеяло. Свет конечно оставила включенным.

Лежала прислушиваясь к шорохам, вздрагивала кода ветки яблони повинуясь порыву ветра царапали оконное стекло. Думать ни о чем не хотелось, даже о Щеглове. Ведь это наверное диагноз - постоянные мысли о человеке, которому ты не нужна. Ну, он теперь поплатится за это. Забыл, что с главным бухгалтером надо дружить. Пойдет теперь по миру с сумой, гордый Михаил Щеглов! Согревшись под одеялом, смакуя приятные мысли о том, что месть Щеглову почти удалась, я задремала.

- Милка, а ну подвинься! Пусти бабушку погреться! - хриплый, знакомый голос прозвучал вкрадчиво, почти ласково.

Сон прошел мгновенно. Я лежала неподвижно, вцепившись пальцами в холодный край одеяла. Глаза старательно зажмурила и затаилась, словно заяц которого вот-вот схватит злой волк. Единственная мысль плескалась в моей голове. Все мне почудилось! Все приснилось! Вот открою глаза и облегченно вздохну, еще и посмеюсь над собой и над покойной бабушкой.

Я полежала несколько минут чутко прислушиваясь. В комнате было тихо. Точно почудилось! Я повернула голову и открыла глаза чувствуя как волосы зашевелились на моей голове.

В кресле напротив кровати сидела Зоя Владимировна. Тот же белый халат в котором она любила работать в своей лаборатории, те же крупные бусы из жемчуга на стареющей, холеной шее. Тот же ироничный прищур холодных, бледно-голубых глаз.

- Ну, что насмотрелась? Не пугайся ты так! Греться я не буду. Спасибо тебе внученька, нагрела ты меня знатно, в крематории спалила бабку! Ты почему паршивка меня просто не похоронила? Ты знаешь, как трудно из пепла восставать?!

Притворно ласковые интонации исчезли из голоса Зои Владимировны, сейчас ее голос гремел гулким мужским басом, ухал ночным филином, визжал разьяренной свиньей.

Лампочка замигала предупреждая о том, что вот-вот погаснет совсем.Оказаться в темноте с призраком старой ведьмы? Ой, только не это!

Пришлось поспешно вскочить с кровати, даже шагнуть к креслу на котором сидела Зоя Владимировна.

- Бабушка, ну прости! Я от горя не в себе была, твоя смерть меня просто подкосила, ты же для меня самой дорогой была, самой...э-э-э... Это Щеглов все хлопоты на себя взял, поэтому и крематорий случился! - заголосила и запричитала я, помня о том, что моя бабка всегда была к лести неравнодушной.

Лампочка перестала мигать, а Зоя Владимировна перестала орать и увеличиваться в размере.

- Щеглов говоришь помогал? Мишка? Что получила свой приз? С тобой остался кобелек? Азку обошла, умница ты моя. А кого благодарить должна? Меня! - голос Зои Владимировны, его интонации были совсем такими, какими я их знала при ее жизни. На миг я поверила в то, что сейчас не с призраком разговариваю, а с моей приемной но все же единственной бабкой. Возможно по этому я осмелела.

- Да не получилось у нас с тобой ничегошеньки! Щеглов на меня как на мусор под ногами смотрит. Зелье кончилось, любовь прошла! Я глупая в припадке ярости ему все выложила! Про ненависть которую к Азалии испытывала, про пузыречки твои волшебные, про справку липовую от гинеколога. Каялась, плакала, в любви своей безмерной клялась! - от воспоминаний мой голос охрип, протяжный всхлип горько и натужно вырвался из моей груди.

- А, Азка чернявая сейчас с ним? - строго поинтересовалась Зоя Владимировна.

Я посмотрела в сторону кресла. Вот сидит в нем призрак, а мне и не страшно вовсе. Даже спокойней стало, не одной теперь против Щеглова сражаться придется.

- Азалия исчезла, дом продала и исчезла. Щеглов искал ее, а все бестолку. Может быть и в живых ее нет? - в моем голосе мелькнула надежда. Вот уж не думала, что настолько ненавижу свою лучшую подругу.

От моих слов Зоя Владимировна даже в кресле подпрыгнула.

- Нет ее среди мертвых. Жива поганка чернявая, жива! От ненависти твоей мне даже легче стало. Продолжишь дело мое. Отомстишь за смерть мою. Она даже даром моим побрезговала, принимать отказалась! На муки обрекла. Ах, как же тяжело я умирала! - голос Зои Владимировны опять зазвучал прокуренным, мужским басом.

- Так ты бабушка Азалии дар передать собиралась? Помнится, что мне он обещан был! - от обиды мой голос угрожающе зазвенел.

- Ты Милка, голос на бабушку не повышай! Не забывайся девочка! Был дар, да сплыл. Но взамен его ты теперь мой дух призывать сможешь. Не гарантирую, что всегда отозваться смогу, трудно мне являться, сама знаешь почему. А все из-за тебя глупой!